Околдованная - Смолл Бертрис - Страница 117

Все мы жили со своими мужьями в согласии и любви, чего и тебе желаю, дорогое мое дитя.

Отем крепче прижала платье к груди.

— О, мама, что за трогательная история! Я с радостью надену его, если подойдет, конечно. Я еще не успела примерить.

— Может, потребуется переделка, но ты обязательно получишь это платье, — твердо пообещала Жасмин.

— Мне и вправду очень хочется! — вырвалось у Отем.

— Тогда оно твое.

Было решено слегка перекроить платье по моде нынешних времен. Низкий квадратный вырез превратился в полукруглый. Платье было вышито бабочками, маргаритками и крошечными речными жемчужинками, часть которых пришлось отпороть и заново нашить по краю декольте. Верхняя юбка раньше была приподнята сбоку, открывая нижнюю из темно-зеленого бархата с широкой вышитой полосой. Теперь же верхняя юбка стала распашной, а под ней виднелась нижняя, расшитая от талии до подола. Пышные от плеч и суживающиеся к запястью рукава укоротили почти до локтя.

Воланы-манжеты из кружева сняли, и вместо них теперь ниспадал целый кружевной водопад. Осиная талия по-прежнему была в моде, но вместо фижм теперь носили длинные юбки. Сохранились даже бледно-зеленые шелковые чулочки, вышитые виноградными лозами, и изящные шелковые туфельки. К общему удивлению и восторгу, Отем и то и другое подошло по размеру.

— О, взгляните! — воскликнула помолодевшая на миг Жасмин. — Розы из золотистой парчи, которые мне сделала для прически Бонни, наша швея! В те времена у нас не было модных портных вроде месье Рено!

— А как ты уложила волосы? — заинтересовалась Отем.

— Так же, как и ты. И еще надела жемчуга моей бабки.

Они будут твоими, Отем.

Отем так и ахнула.

— Я всегда любила эти жемчуга, но знала, как они дороги тебе, потому что принадлежали самой мадам Скай!

— Но ты еще дороже, мое дитя. Мое последнее дитя, — всхлипнула мать.

Узнав от будущей тещи, что собирается надеть невеста, Габриел Бейнбридж исчез из Королевского Молверна за две недели до свадьбы. Утром он появился в церкви в роскошном наряде из темно-зеленого бархата и яблочно-зеленого шелка. Даже туфли были из темно-зеленой кожи с золотыми розетками. На голове красовалась широкополая шляпа с низкой тульей и великолепными страусовыми перьями. В руке он держал великолепную трость, украшенную эмалью.

Заметив удивленное лицо невесты, он лукаво подмигнул.

Они обвенчались в девять часов утра. За чудесными витражами в маленькой семейной часовне небо было серовато-белым, и только на востоке протянулись бледно-оранжевые и розоватые полосы. День выдался безветренным, но холодным, и в воздухе чувствовалась сырость. После церемонии гости и новобрачные собрались в зале, где был подан завтрак: яйца с густыми сливками и марсале, посыпанные только что натертым мускатным орехом, лососина в белом вине с укропом, деревенский окорок, бараньи отбивные, острый чеддер, масло и хлеб. Дочери Отем наслаждались яично-сливочным кремом с глазурью из жженого сахара, а когда принесли небольшой свадебный торт, завизжали от восторга при виде сахарных фигурок жениха и невесты и тут же захотели попробовать их на вкус. Но Отем не позволила.

— Я сохраню эти фигурки, — заявила она, — и когда вы будете выходить замуж, поставите их на свои свадебные торты. Согласны, девочки?

Малышки нерешительно кивнули, явно не понимая, такое ли уж выгодное предложение им сделали, но когда перед ними поставили вино, разбавленное водой, решили не жаловаться. Кроме того, бабушка может рассердиться и не позволить им поехать в Кэдби с дядей Генри и тетей Розамунд.

Жасмин сочла, что молодоженам неплохо провести несколько недель только вдвоем. Через два дня новобрачные отправятся в Дарем, а пока из уважения к жениху и невесте гости разъехались уже к половине первого.

— Я привезу детей в Гарвуд-Холл к Рождеству, — пообещала Жасмин, усаживаясь в карету, — если, разумеется, дороги не занесет.

Лошади тронули, и Жасмин весело помахала из окна дочери и зятю.

«Что ж, Джемми, думаю, наше последнее дитя наконец-то обрело покой и счастье. Наконец-то», — подумала она с усмешкой.

Проводив гостей, Отем и Габриел рука об руку вернулись в дом.

— Мы одни, — необдуманно бросила она.

— Совсем, — кивнул он, останавливаясь перед дверью ее спальни. — Я присоединюсь к вам позже, мадам.

— Но сейчас еще светло, — растерялась Отем.

— Верно, — согласился герцог и, едва она переступила порог, плотно закрыл за ней дверь.

Лили и Оран поспешили помочь Отем раздеться.

— Какая прекрасная свадьба, миледи, — радостно заметила Лили, расстегивая корсаж хозяйки.

— А платье, мадам! Великолепно! — вторила Оран, снимая с нее многочисленные юбки.

Отем нетерпеливо выступила из груды тканей.

— Осторожнее, — предупредила она. — Помните, его носили четыре невесты в нашей семье, и ему уже почти сто лет.

— В жизни не думала, что платье может храниться так долго, — покачала головой Лили, поднося госпоже тазик с душистой водой и маленькое льняное полотенце.

Оран вопросительно склонила голову.

— Чулки и туфли, мадам?

— Особенно чулки и туфли, — засмеялась Отем. Возможно, в один прекрасный день она позабавит Габриела, продефилировав по комнате в столь нескромном наряде, но, разумеется, не сегодня. Кроме того, она далеко не была уверена в том, что король не расписал своим клевретам все тонкости их любовных игр. Не стоит лишний раз напоминать жениху о ее постыдном прошлом, если он, не дай Бог, прослышал о трюке с чулками и подвязками.

Она вытянула ноги, чтобы Оран легче было снять туфли и чулки, потом почистила зубы и прополоскала рот мятной водой.

Лили принесла ей шелковый пеньюар. Отем стянула сорочку, отдала Оран и накинула пеньюар.

— Что еще угодно, миледи? — спросила Лили, пока Оран подкладывала поленья в огонь.

— Можете идти, девушки. На сегодня вы свободны, — разрешила Отем. — Спокойной ночи.

— Вы уверены, миледи? — настаивала Лили, памятуя о том, что до вечера еще далеко.

— Я даю вам выходной. Велите Бекету на закате подать холодный ужин в спальню герцога.

— Да, миледи! — хором воскликнули девушки и поспешили прочь.