Обрести любимого - Смолл Бертрис - Страница 98

Побег с острова Тысячи цветов казался невозможным. Расстояние до берега было слишком большим, течение слишком опасным. Никакая лодка не подходила к острову, кроме той, которую вызывали заранее условленным сигналом. Один сигнал существовал для дневных часов, другой — для ночных. К своему разочарованию, Валентина не могла установить, как подавать эти сигналы. Узнай она об этом, она рискнула бы бежать. Конечно, ночь была предпочтительнее. Она не боялась евнухов. С ними можно было легко разделаться, потому что она узнала, где Шакир держит свой запас трав и лекарств. Она не думала, что Гюльфем, Хазаде и Сах могут помешать ей, однако она могла скрыться, пока наложницы спали.

Казалось, что ее единственным выходом была надежда на то, что Чикала-заде-паше все это надоест.

Он еще не овладел ею целиком. Ему было необходимо, чтобы она полностью подчинилась ему до того, как он сможет насладиться ею. Поэтому она молилась о том, чтобы он понял, что не в состоянии подчинить ее себе, и отпустил ее на волю. Это, конечно, будет скоро. Наступала осень, и она отчаянно хотела вернуться домой.

Глава 13

— Невозможно, чтобы кто-то мог просто исчезнуть бесследно, — твердо заявил лорд Бурк. — Во всем этом есть что-то странное. Прошло три месяца после похищения Вал, и не нашли никого, кто признался бы, что видел, как ее похитили. Как такое может быть, Симон Кира?

У Симона Кира и его отца Илии был растерянный вид.

— Господин, — начал молодой человек, — мы сделали все возможное, чтобы найти леди Бэрроуз.

— Этого недостаточно! — закричал Патрик Бурк, кипевший от гнева и разочарования.

— Спокойнее, парень, — предупредил его Мурроу О'Флахерти. Он был расстроен, так же как и Патрик, но знал, что на Востоке дела делаются медленно.

— Патрик прав, — вмешался Том Эшберн. — Сделано недостаточно. Иначе у нас было бы хоть какое-то представление о том, что случилось с леди Бэрроуз. Но сейчас дело обстоит так, что мы совсем не продвинулись в наших поисках за последние месяцы.

— Валида очень расстроена происшедшим, и ее помощь нам неоценима, — обнадеживающе сказал Симон Кира.

— Да, но несмотря на всю ее помощь, мы не вернули Валентину, — резко ответил лорд Бурк.

— Султан негодовал, что такое преступление было совершено среди бела дня на безопасных до сих пор улицах нашего города, — продолжил Симон Кира. — Он поручил своему главному визирю Чикала-заде-паше провести расследование. Не знаю, что еще можно предпринять.

— Что-что? — Черные глаза Эстер Кира внезапно стали настороженными. До сих пор она сидела молча, позволив мужчинам спорить, что они обыкновенно и делали. — Когда султан приказал Чикала-заде-паше провести расследование?

— Он принимал участие в расследовании с самого начала, бабушка, — ответил Илия Кира, теребя свою длинную бороду тонкими пальцами. — Как только мы пожаловались султану Мехмеду, он поручил расследование своему главному визирю.

К всеобщему удивлению, страдающая одышкой Эстер Кира весело засмеялась. Они подумали, не сошла ли она с ума. Перестав смеяться, она свирепо посмотрела на них и сказала:

— Просить Чикала-заде-пашу искать правду в этом деле — это все равно, что посадить кота к канарейкам. Причастен ли к этому султан, я не знаю. Но я готова поставить свою жизнь об заклад, что Валентина во власти нашего доброго друга визиря.

— Бабушка! Подумай, что ты говоришь! Такое обвинение является клеветой, которая может поставить под угрозу наши жизни, — зашумел Илия Кира.

— Помолчи! — приказала она ему. — Это я создавала богатство нашей семьи, кстати, задолго до того, как ты увидел божий свет! Если бы не твои сыновья, Илия, мне бы, наверное, не нужно было бы беспокоиться о будущем Кира. Все эти годы ни я, ни наша семья не процветали бы, если полагались только на логику. Нужно полагаться и на природное чутье тоже. Это то, чему ты, на свою беду, никогда не научишься.

Я говорю не праздные вещи. Прошлой весной, когда леди Бэрроуз впервые посетила меня, наш разговор был неожиданно прерван появлением Чикала-заде-паши, который был у нас в доме, обсуждая дела с тобой, Илия. Ему очень понравилась Валентина, и он не скрывал этого.

Если бы она была одной из наших рабынь, он бы не ушел из дома в тот день, не купив ее, уверяю тебя. Я помню, что подумала тогда, как удачно, что моя молодая английская гостья уезжает в Крым. Он очень чувственный человек, который и в самом деле посмеет похитить женщину на улице, если она ему понравится. Каким-то образом он, должно быть, узнал о том, что она вернулась в Стамбул.

Подумайте сами! Никто не видел, как похищали Валентину, и никто не признался, что видел это. Каждый невольничий рынок и каждый бордель Стамбула тщательно обыскивали три раза! Тем не менее не нашли ничего. Почему? Этот вопрос я задавала сама себе снова и снова. Почему? Почему ничего не нашли?

— Может быть, ее сразу же вывезли из города и продали на каком-нибудь невольничьем рынке за границей? — рискнул предположить Илия.

Эстер Кира раздраженно засопела.

— Кто, — уничтожающе спросила она, — стал бы похищать безвестную женщину в чадре, которая легко могла оказаться самой валидой? Из того, как женщины Стамбула одеваются на улице, нельзя понять, молодые ли они или старые, красивые, рябые или безобразные. Нет. Это было спланировано кем-то, кто был знаком с Валентиной и всегда точно знал, где она находится.

— Почему же вы не думаете, что это был сам султан. Эстер? — спросил Симон Кира. — Вы сказали, что он заинтересовался леди Бэрроуз.

— Да, — согласилась старая дама, — но валида защитила Валентину от султана, сказав, что она его сестра через Марджаллу, что на самом деле, конечно, не так. Несмотря на то что султан ради своей безопасности, хотя и неохотно, но уничтожил собственных младших братьев, он всегда брал под защиту своих сестер и других родственниц. Он не осмелился бы на кровосмешение. И у него не было причин сомневаться в словах Сафии. Что касается султана Мехмеда, Валентина считается его сводной сестрой. Я уверена, что в этом деле преступником является визирь.

— Бабушка, мы не можем обвинить Чикала-заде-пашу в похищении леди Бэрроуз, не имея на то доказательств, — занервничал Илия Кира.

— Разве я так глупа? Неужели ты считаешь меня безмозглой старухой, которая не знает этого, мой сверхосторожный внук?

— Я не был так осторожен в деле с Инсили, — напомнил он, — и это маленькое приключение едва не стоило мне двух сыновей и дочери.

— Тогда ты был моложе. Илия, — сухо сказала Эстер Кира, — но, как и большинство людей, с возрастом ты стал менее храбрым. Я же, однако, трусихой не стала.

Звук, похожий на сдавленный смех, вырвался у Симона Кира, который попытался кашлем скрыть такое нарушение правил приличия.

Глаза Эстер Кира сверкнули, но она даже не удостоила взглядом своего правнука.

— Давненько я не виделась с Латифой Султан, — сказала она. — Пусть она придет ко мне в гости, когда ей будет удобно. Она узнает, что творится в доме визиря, и расскажет мне об этом.

— Кто такая Латифа Султан? — спросил Патрик Бурк.

— Она жена, единственная жена Чикала-заде-паши, — ответила старуха. — Она оттоманская принцесса, правнучка султана Селима I. Ее прабабка была второй женой султана Фирюси, и она является потомком одной из дочерей Фирюси, Гюзели Султан, которая приходилась ей бабкой. Ее отец — сын Гюзель. Будучи оттоманской принцессой, Латифа Султан обладает правом позволять или запрещать своему мужу брать других жен. Только однажды Чикала-заде-паша обратился за разрешением взять вторую жену. Она дала свое согласие, потому что она добрая женщина с замечательной душой.

Женщина, о которой шла речь, была шотландской красавицей, которую похитили и прислали визирю в качестве подарка. Чикала-заде-паша без памяти влюбился в эту женщину, Инсили. Однако она хотела только одного — вернуться к своему мужу и семье.

— Удалось ей это? — спросил лорд Бурк.