Обрести любимого - Смолл Бертрис - Страница 132

Ее обслуживали только четыре дамы и две старшие фрейлины, потому что леди Бурк посоветовала леди Скруп удалить младших фрейлин, чтобы они не видели мучений королевы. Леди Скруп согласилась.

— Сейчас, когда болезнь на переломе, нам не нужны падающие в обморок девушки. Не отослать ли их домой? — спросила она Валентину.

— Думаю, нет, — ответила та. — Это было бы расценено как бесцеремонность с нашей стороны. И я считаю, что девушки должны быть здесь, чтобы присутствовать на похоронах королевы. Ее величеству не хотелось бы, чтобы ее последний выход сопровождался подавленным настроением, разве не так?

Леди Скруп улыбнулась:

— Вы так молоды, моя дорогая, и так мудры. Она никогда не считалась с дамами. Вы тронули ее сердце так, как никто другой. Я могу сказать вам сейчас, поскольку она не может выбранить меня за мой длинный язык, что королева молилась ежедневно о вашем возвращении, часто говоря мне, когда мы были наедине, что она задается вопросом, живы ли вы и когда вернетесь. У королевы с самого начала было к вам особое отношение, потому что она очень любила вашего отца и соединила в браке ваших родителей. Однако она любила вас из-за вас самой.

Леди Скруп на мгновение запнулась и потрепала Валентину по руке.

— Вы хорошо служили ей, моя дорогая. Вы служили ей с добрым сердцем в то время, когда с ней было не очень легко. Вы знаете, мы допускали в наш круг мало новых людей, потому что с годами королеве перестали нравиться перемены, но тем не менее вы очень легко вошли в наше общество, несмотря на вашу молодость. Вы были как яркий луч света в нашей темной зиме, леди Бурк. Благодарю вас за это.

— Вы не должны благодарить меня за то, что я выполняла свои обязанности, леди Скруп, — запротестовала Валентина. — Я всегда хотела служить королеве, и, если бы моя мать так настойчиво не хотела выдать меня замуж, я бы давно была при дворе. Нет, нет, леди Скруп! Не благодарите меня за исполнение мной моих обязанностей, потому что это было праздником для меня. Я люблю королеву даже больше, чем я люблю свою мать и мать своего мужа!

Днем позже в горле королевы прорвался второй нарыв. Речь ее снова восстановилась. Она попросила дать ей немного мясного бульона. Пришли врачи и осмотрели ее, качая головами и делая скорбные лица. Один из врачей осмелился спросить:

— Как вы можете проводить время, так мало разговаривая, ваше величество?

Королева пригвоздила говорившего к месту раздраженным взглядом и сказала:

— Я размышляю.

Врачи удалились. Дамы королевы снова сменили постельное белье и одежду на королеве и помогли ей лечь на огромную, замысловато украшенную деревянную кровать.

Королева откинулась на подушки с атласными наволочками, укрытая вышитыми полотняными простынями и пуховым одеялом. Собрав вокруг себя своих дам, она сказала им с характерной для нее откровенностью:

— Я не хочу больше жить, я хочу умереть.

Послали за членами Совета, потому что сейчас стало совершенно необходимо, чтобы королева назвала имя своего преемника. Они собрались вокруг ее кровати. Мужчины были потрясены ее видом, никогда раньше не видев ее в спальне без внешних атрибутов ее высокого звания. Неожиданно Елизавета превратилась в обыкновенную старуху.

Темные глаза королевы презрительно оглядели их, потому что она легко могла прочитать их мысли. Она всегда умела читать их мысли. Члены Совета неловко переминались с ноги на ногу, пока она пристально смотрела на них, потому что даже на пороге смерти Елизавета Тюдор была сильнее каждого из тех, кто был рядом с ней.

Заговорил Роберт Сесил:

— Мы поняли, что ваше горло очень сильно беспокоит вас, ваше величество, и мы бы не были такими назойливыми, но мы очень хотим быть преданными слугами вашего величества и выполнить все ваши приказания. Я буду называть всех претендентов на трон вашего величества, и если вы сделаете нам какой-нибудь знак — возможно, поднимете палец, — когда имя будет соответствовать вашему выбору, тогда все будет сделано в соответствии с приказаниями вашего величества.

Королева издала тихий раздраженный звук. Роберт Сесил стал быстро перечислять законных претендентов на английский трон. При упоминании Арабеллы Стюарт, которая была внучкой главной соперницы королевы Бесс Хардвик, графини Шрюсберри, Елизавета Тюдор скорчила неодобрительную гримасу.

Сесил продолжил:

— Остаетесь ли вы в своем прежнем намерении объявить короля Шотландии, Якова Стюарта, своим преемником?

На мгновение все в комнате затаили дыхание. Понимая, Что это был ее последний и, вероятно, самый важный гражданский долг, Елизавета Тюдор с большим усилием прижала руки к вспотевшему лбу, имитируя королевскую корону на голове, и проскрипела одно-единственное слово «Да!». Потом закрыла глаза и заснула впервые за много дней.

Члены Совета, спотыкаясь, удалились от кровати королевы, измученные больше самой умирающей правительницы. Дело сделано! У Англии снова будет король! Через несколько дней править будет король Яков Шотландский, объединив два старинных королевства, которые так давно воевали между собой.

— Проследите, чтобы все было готово к неизбежному, — приказал Роберт Сесил своему секретарю, когда они вышли из комнаты. — И никто не имеет права покидать дворец без моего письменного разрешения. Где сэр Роберт Кери?

— Здесь, Сесил! — Племянник королевы подошел к Сесилу.

— Вы готовы ехать в Шотландию, сэр?

— Да, милорд. Для меня по всему пути расставлены пощади, — ответил Кери.

Дверь затворилась за мужчинами, и королевская спальня снова погрузилась в тишину, которая нарушалась лишь осторожными движениями женщин и потрескиванием дров в камине. На улице пошел дождь и начался ветер.

— Итак, наконец дело улажено, — тихо сказала леди Скруп.

— Разве были какие-то сомнения? — ответила леди Дадли.

— Интересно, каким будет двор короля Якова? — отважилась спросить леди Саутвелл.

— Какое это имеет значение? — сказала леди Скруп. — Нас здесь не будет. Мы представляем собой прошлое правление. Старики уйдут, и придут новые люди.

— Возможно, леди Бурк будет приезжать к новому двору, — сказала леди Дадли. — Она молода, и если я правильно помню, у нее есть невестка, которая замужем за графом Брок-Кэрном, кузеном короля Якова.

— Да, — сказала ей Валентина, — это младшая сестра моего мужа, Велвет Гордон. Однако я не уверена, будем ли мы с Патриком представлены к новому двору. Мы предпочитаем жить в деревне и, будучи молодоженами, хотим иметь семью.

— Жить при дворе очень дорого, — заметила леди Саутвелл.

Гонория де Бун открыла на стук дверь и впустила архиепископа Кентерберийского, Джона Уитгифта, и несколько его священников. Войдя в комнату, пятеро мужчин преклонили колени у кровати королевы и начали молиться.

Королева проснулась и сердито прошептала им:

— Убирайтесь все вон! Я не неверующая, но я очень хорошо знаю, что все вы безграмотные попы! Вон из моей спальни!

Духовные лица поспешно ретировались.

Валентина поднесла чашку с теплым вином и настоем трав ко рту королевы, чтобы облегчить ей боль в горле. Королева с трудом проглотила немного настоя, потом легла. Валентина хотела уйти, но костлявые пальцы королевы поймали ее за рукав, и она снова повернулась, наклонилась над ней и услышала произнесенные шепотом слова:

— Не забывайте меня, дорогое дитя! — сказала Елизавета. — Уезжайте домой, когда все кончится, и назовите в мою честь свою старшую дочь Елизаветой.

— Обязательно, дорогая мадам, — хрипло ответила Валентина, не в силах сдержать слезы, и поцеловала руку королевы.

Елизавета Тюдор слабо пожала пальцы Валентины и проговорила:

— Скажи этой женщине, что я буду ждать ее. — Потом закрыла глаза и снова заснула.

Когда часы пробили шесть вечера, Елизавета проснулась и слабым голосом попросила послать за Джоном Уитгифтом, потому что хотела помолиться с ним. Он вернулся со своими священниками и стал на колени перед ее кроватью. Королева лежала на спине, одна ее рука лежала на кровати, другая свешивалась с нее. Архиепископ взял ее тонкую руку, и королева отвечала на его вопросы о ее вере, открывая или закрывая глаза.