Обрести любимого - Смолл Бертрис - Страница 120

— Совершенно, милорд, — ответил Патрик. Он наклонился, чтобы поцеловать Валентину. — Через два дня ты будешь моей навсегда, Вал, — пробормотал он, целуя ее.

— А ты моим, Патрик, — ответила ему она.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Надень красное платье, — попросил он. — Этот цвет идет тебе. — Он поцеловал ей руку.

— Если это доставит тебе удовольствие, — ответила она, низко приседая перед ним.

Лорд Бурк поцеловал себе кончики пальцев, а потом дотронулся пальцами до ее губ.

— Оказывается, кузен Патрик очень романтичен, — заметила Мегги, когда лорд Вурк ушел. — Я никогда раньше не замечала этого. Он всегда казался мне тихим, чуть ли не скучным.

Валентина засмеялась:

— Единственное, чего нельзя сказать о Патрике, Мегги, так это то, что он скучен. Нет, скука исключается!

На следующее утро только начало рассветать, когда в дверь громко постучали. Сонная служанка, разводящая огонь, поспешила ответить на стук и впустила леди де Мариско. Скай ворвалась в дом брата, бросив толстый, подбитый мехом плащ ошеломленной служанке, и спросила:

— Разве никто еще в этом доме не встал, когда на завтра назначена свадьба моего сына?

Бедная девушка разинула рот, потому что плохо знала семью, будучи самой незначительной служанкой в Перрок-Ройяле. Леди де Мариско проскочила мимо онемевшей девушки и поднялась по лестнице. Казалось, она отлично знала, куда направляется, и, поскольку это не касалось служанки, девушка стала продолжать разводить огонь, что было ее обязанностью.

Скай поднялась в коридор, ведущий к семейным спальням. Она миновала просторные комнаты своего брата и невестки, которые были в новом крыле дома, построенном сразу перед рождением близнецов, и торопливо пошла к спальне старшей дочери своего брата. Она открыла дверь и вошла.

— Доброе утро, Валентина, — сказала она. — Я знала, что ты не спишь, даже если спят все остальные.

— Я не могла заснуть, — призналась Валентина, разглядывая зимний рассвет за окном. — Нервничаю, как и все невесты.

— Или вспоминаешь менее приятные вещи, — тихо возразила Скай. — Мы сейчас поговорим о них, Валентина, а потом ты расстанешься с ними точно так же, как сделала это я, когда больше тридцати лет назад выбросила похожие воспоминания. — Леди де Мариско наклонилась, помешала угли в камине и подбросила туда еще угля и дров. Пламя, разгоревшись с новой силой, стало согревать стылую комнату. Потом под взглядом своей племянницы Скай села на единственный стул перед камином, длинными изящными пальцами разгладив свою темно-зеленую бархатную юбку.

— Патрик рассказал вам? — вздохнула Валентина. Она подошла и села на низкую гобеленовую скамеечку рядом с теткой.

— Патрик рассказал мне то, что ему известно, но подозреваю, что известно ему далеко не все. Об остальном я могу лишь догадываться, — ответила Скай.

— Я не могу рассказать маме, — сказала Валентина. — Она только заломит руки и скажет, что предупреждала меня, чтобы я не ездила. Мне нужно было поехать, тетя Скай! Мне нужно было узнать, что Явид-хан не был моим отцом! Мне нужно было знать, что султан Мюрад не был моим отцом! Я должна была убедиться, что папа действительно мой отец! Я не могу объяснить это по-иному. Мне просто нужно было знать правду.

— Стоило ли платить за это такую цену, Валентина? — спросила Скай.

Валентина на долгую минуту задумалась.

— Я поняла, тетя, что все в этом мире имеет свою цену, даже знание. Я не думаю, что смогла бы спокойно прожить оставшуюся жизнь, нося в своем сердце слова Мег. Мне нужно было узнать правду, и я заплатила за нее страшную цену, тем не менее она стоила того. Да! Я уверена, что я правильно сделала, что поехала. Только одно поражает меня, до чего сама я додуматься не могу.

— Что поражает тебя, моя дорогая? — Скай погладила темноволосую голову племянницы. Валентина станет отменной женой для Патрика. Ей больше не придется беспокоиться за своего младшего сына.

— Как может женщина, ненавидя и презирая мужчину, тем не менее реагировать на него в постели? Как может женщина доставлять удовольствие мужчине, не желая доставлять ему приятное? Я совершенно не понимаю этого.

— Существуют два вида изнасилования, — начала Скай. — Существует грубое изнасилование, когда мужчина силой заставляет женщину подчиниться своей воле. Изнасиловать можно и соблазнив женщину. Возможно, это еще хуже, потому что трудно бороться, когда тебя соблазняют, моя дорогая. Кроме того, при этом окружение приятное и доставляет удовольствие. Мужчина настойчив, но нежен. Он добьется своего, хочешь ты того или нет, но добьется скорее лаской, а не грубостью. Он соблазняет твое тело, соблазняя одновременно и душу. Твои чувства отвергают его, но ему в первую очередь нужно твое тело, поэтому на остальное он не обращает внимания — на время. Позже он попытается добиться большего, чем просто твоего тела.

Тело женщины очень восприимчиво, очень похоже на музыкальный инструмент. Оно откликается, даже если ты не хочешь этого, особенно при опытном прикосновении к нему. Твой разум говорит «нет», но твое тело говорит «да». Наверное, женщины так устроены, по-другому я этого объяснить не могу. Реакция твоего тела на Чикала-заде-пашу была нормальной. Я знаю это, потому что меня тоже вынуждали отдаваться мужчине, которого я ненавидела.

Валентина смотрела тяжелым взглядом, пока тетка откровенничала.

— Когда Патрик был еще младенцем, его отец оказался в трудном для мужчины положении. Найл был рабом в гареме оттоманской принцессы в городе Фее в Алжире. Меня заставили поверить, что он мертв, Я согласилась выйти замуж по политическим мотивам, брак этот был устроен королевой, чтобы я могла спасти земли Бурков в Ирландии. К счастью, когда я узнала, что Найл жив, я уже стала вдовой.

Я надеялась, что смогу спасти Найла, и поэтому с помощью своего друга Османа Астролога я превратилась в девушку-рабыню по имени Муна. Меня подарили племяннику Османа, Кедару, который жил в Фесе, — городе, закрытом для иностранцев. В качестве рабыни господина Кедара я смогла добраться до Найла. Иного способа у меня не было.

Поскольку Кедар знал меня только как рабыню, я была вынуждена принимать его любовные притязания. Я стала его навязчивой идеей. Чем больше я уступала ему, тем больше он желал меня. Никогда в жизни меня не использовал и не обижал мужчина, Валентина, а когда я подверглась такому обращению, мой любовный опыт был гораздо больше твоего, дорогое дитя.

Меня кормили возбуждающими средствами, натирали ими, заставляли удовлетворять извращенную страсть моего хозяина с муляжом из слоновой кости, выполненным в точном соответствии с формой и размером его члена, который был необычайно большим. Ему доставляло удовольствие доводить меня до безумия руками и языком, а потом заставлять меня использовать эту проклятую непристойность из слоновой кости на самой себе, а он смотрел. Ему доставляло радость совокупляться с несколькими женщинами, беря их по очереди или наблюдая за тем, как они пользуют друг друга. Поверь, нет ничего, Валентина, что ты могла бы рассказать мне и чего бы я не испытывала.

В конце концов я освободила Найла. Но он умер вскоре после своего освобождения. Я задалась вопросом, не было ли глупостью то, что сделала я, потому что все это ни к чему не привело. Потом мой любимый Адам настоял на нашем браке. Он просто не принял бы отказа. Я поняла, что, если хочу когда-либо снова стать счастливой, я обязана выбросить из головы страшные воспоминания. Я никогда не должна снова вспоминать о том, что произошло в Алжире. — Она на мгновение замолчала.

— Расскажи мне то, что ты не рассказала Патрику, моя дорогая Валентина. Расскажи мне, а потом забудь все эти ужасы. Расскажи мне! — Скай поймала руки Валентины и крепко держала их.

Валентина посмотрела на Скай тревожными, наполненными болью глазами. Неожиданно заплакав, она заговорила:

— По крайней мере, ваша жертва, тетя Скай, имела какой-то смысл. Меня похитили на улице Стамбула, чтобы сделать рабыней-любовницей визиря! То, что сделали вы, вы совершили это ради отца Патрика. У меня нет такого оправдания! Это был несчастный случай, а не жизненная цель.