Обрести любимого - Смолл Бертрис - Страница 115

— Твоя семья обвиняется в организации заговора. Это измена. Наказание за это — смерть! — Он повернулся к командиру янычаров. — Исполняй приговор.

Янычары принудили Илию Кира и трех его сыновей стать на колени. Им силой наклонили головы, и, прежде чем кто-то мог сказать хоть слово, просвистели мечи. Их головы с удивленным выражением на лицах покатились по полу к ногам жен молодых Кира, которые смотрели на это, онемев от ужаса. Из безжизненных тел потоком хлынула кровь, алыми пятнами растекаясь по мраморному полу.

У Сараи, Руфи и Шоханны не осталось и секунды на то, чтобы оплакать мужей, потому что их тоже поставили на колени. Потрясенные, в почти бессознательном состоянии, они быстро разделили участь своих мужей.

Давид и Лев Кира, вернувшиеся из сада в дом, увидели, как головы членов их семьи поднимают и показывают толпе. Они бросились вперед размахивая саблями, и были тут же убиты янычарами. От их мертвых и окровавленных тел отрезали головы и показывали ликующей толпе.

Оттоманский султан совершил правосудие. За несколько минут почти все взрослые члены семьи Кира в Стамбуле были безжалостно убиты.

Визирь повернулся к четырем европейцам и спросил:

— Ваши имена и цель вашего присутствия здесь?

— Капитан «Архангела» Мурроу О'Флахерти из Лондона, — холодно ответил Мурроу. — Граф Кемп, мой младший брат, лорд Бурк, и его невеста, леди Бэрроуз. Надеюсь, вы знаете, валида уважает леди Бэрроуз, господин визирь. Мы были бы признательны, если бы вы дали нам сопровождение. Пора на корабль, — голос Мурроу ни разу не дрогнул. Он был совершенно тверд.

Но Чикала-заде-паша не обращал внимания на Мудроу, его горящие серо-голубые глаза остановились на Валентине:

— Накш!

Валентина молчала, но глаз не отвела. В своей собственной одежде, стоя рядом с Патриком, она чувствовала себя сильной.

— Как ты попала сюда? — захотел он знать. — Как?

— Это не важно, господин визирь, — спокойно сказала она. — Я здесь и покидаю Стамбул сегодня ночью.

— Что-нибудь случилось, господин? — спросил командир янычаров.

— Гусейн, я хочу… — начал визирь, но Валентина опередила его:

— Гусейн! Я английская дама, которую султан и его мать разыскивали в течение последних нескольких месяцев. Меня похитили. Сегодня я была спасена семьей Кира, благодаря их неизменной верности султану. Я приехала в Балату попрощаться с друзьями перед отплытием в Англию и попала в ловушку с моими людьми, когда на дом напала толпа.

Глаза Чикала-заде-паши яростно сверкнули, потому что ее быстрое вмешательство навсегда лишало его возможности снова завладеть ею. Она говорила достаточно громко, теперь половина людей в толпе знала, кто она.

— Наш господин, султан, будет рад узнать о том, что вы в безопасности, госпожа, — сказал предводитель янычар. — Жаль, что вам пришлось увидеть такое неприятное зрелище после перенесенных вами испытаний.

— Ты очень учтив, Гусейн, — ласково сказала Валентина. — Я вижу, на службе у султана тебя ожидает большое будущее.

— Дети! Мы нашли еврейских детей! — закричали женщины и вытолкнули вперед кучку детей и Сабру, которая держала на руках Рубена, сына Сараи.

— Избавьтесь от них! — приказал Чикала-заде-паша.

— Нет! — Звонкий голос Валентины был ясно слышен Даже во дворе. Он был таким властным, что минуту никто не пошевелился. Потом она заговорила тихо, чтобы ее мог слышать только визирь.

— Ваша жизнь, господин Чика, в моих руках. Вы мой должник за те оскорбления, которые нанесли мне. Неужели ваше тщеславие так велико, что вы вообразили, будто бы мне понравилось, как вы насиловали меня? Я презираю вас и все, что вы сделали со мной, но сейчас вы сделаете для меня кое-что, иначе я разоблачу вас перед султаном и его матерью.

— Султан мой лучший друг, — издевательски сказал визирь. — Он собирался делить со мной твои прелести, Накш. Он знал все это время, где ты находишься, хотя должен сказать, что валида не была посвящена в нашу тайну.

Валентина почувствовала себя больной после этого признания, но виду не подала.

— Я должна напомнить вам, господин визирь, что султан и его семья были друзьями Кира. Вы видите вокруг себя результаты этой дружбы. Захотите ли вы рисковать всем, что имеете, и поставите под угрозу свою жену и детей, чтобы просто продолжать владеть мной? Думаю, что нет, господин Чика.

— Что ты хочешь? — спросил он. Хотя он и проиграл, выражение его красивого лица не изменилось.

— Эту девушку, — сказала она, кивая головой в сторону Сабры, — и детей.

— Султан приказал, чтобы семья Кира была уничтожена полностью, — неумолимо сказал он.

— Я избавлю вас от них, господин, — ответила Валентина. — Сегодня вечером они поплывут в Англию со мной. В Англии есть Кира, которые дадут им убежище, и эти дети — невинные младенцы. Вы сам отец и дед, господин Чика. Разве в вашем сердце нет жалости?

— Значит, ты полагаешь, что у меня есть сердце, Накш? — бросил он.

— Прошу вас, господин, — сказала она. — Толпа становится беспокойной, пока мы теряем время.

— Я могу приказать убить твоих английских друзей на месте и забрать тебя назад во дворец, Накш, — тихо пригрозил он ей.

— Неприятности будут слишком большими даже для вас, господин визирь, и вам не выкарабкаться, — быстро ответила она. — Султан будет вынужден наказать вас. Он сделает это, отобрав все, что есть у вас, возможно, и саму жизнь. Султан жаден. Я не сомневаюсь, что ему сказали, что он может конфисковать богатство семьи Кира, но когда эта чернь кончит грабить дом, господин Чика, султану не достанется ничего. Видите ли, господин, семья Кира давно избавилась от своего богатства, распределив его среди разных ветвей своего семейства во многих странах Запада. Его нельзя конфисковать. Боюсь, султан очень огорчится и будет искать способа утешить свою печаль. Не ставьте себя в трудное положение. Если вы поторопитесь, то сможете найти другого козла отпущения, господин, на кого можно свалить вину за эту неудачу, — кончила Валентина.

В его глазах появилось искреннее восхищение. Он глубоко вздохнул.

— Ты вторая в моей жизни, Накш, которую мне жаль терять, но думаю, что поступлю мудро, если признаю свое поражение. Ты слишком умна, чтобы я мог совладать с тобой.

— Вы не можете потерять то, чем в действительности никогда не обладали, господин, — ответила она спокойно.

— Забирай девчонку, детей и уходи, — сказал он. — Уходи, пока я не позволю своему здравому смыслу, который все эти годы помогал мне остаться в живых и пользоваться благосклонностью султана, победить мое сердце, которого, как ты считаешь, у меня нет.

Он повернулся к Гусейну.

— Ты со своим отрядом проводишь детей и англичан до гавани. Проследи за тем, чтобы они благополучно сели на корабль. После этого возвращайся ко мне. Султан захочет обсудить результаты сегодняшнего вечера со вторым визирем, Хассан-беем, и мы будем должны доставить его к нему.

Гусейн почтительно поклонился визирю. Собрав две дюжины своих людей, он начал прокладывать дорогу сквозь глухо ропщущую толпу для детей Кира и их ангелов-хранителей.

— Прощай, господин Чика, — сказала Валентина и ушла.

— Прощай, Накш, — крикнул он.

Ее не тронули его слова. Она никогда не принимала это имя, и сейчас, когда она снова стала самой собой, оно тем более не волновало ее. Она была Валентиной Сен-Мишель, ее матерью была Эйден Сен-Мишель, а ее настоящим и единственным отцом был Конн О'Малли!

Валентина успокаивающим жестом обняла перепуганную Сабру.

— Не бойся, Сабра, — утешила она девушку. — Мы едем домой. Мы едем домой, в Англию!