Новая любовь Розамунды - Смолл Бертрис - Страница 92

Мне пришлось отправить вперед моих братьев и большую часть своих людей, а самому задержаться, чтобы хоть немного ее успокоить. Когда я догнал их, битва почти закончилась. Наше поражение стало очевидным, а сам король погиб. Когда я снова оказался в Клевенз-Карне, то узнал, что Джинни умерла во время родов и наш ребенок ушел вместе с нею. Это был мальчик. Мою бедную девочку похоронили без меня. Вот и вся история. Позже я узнал, что отец и братья Джинни сложили головы в той же битве, а мать решила уйти в монастырь, где когда-то воспитывали Джинни, чтобы провести остаток жизни в молитвах и покаянии. В память о дочери я послал за нею, чтобы она жила у меня.

Том сочувственно покачал головой:

— Шотландию постигло большое горе, но, по правде говоря, мир между нашими странами никогда не был достаточно прочным.

Мужчины надолго замолчали.

— Как поживает Розамунда? — наконец спросил Логан. Лорд Кембридж не подал и виду, что обрадовался этому вопросу. Значит, он не ошибся, и Хепберн не прочь жениться на кузине!

— Она все еще оплакивает свою потерю, Логан.

— Лесли были под Флодденом? — удивился Хепберн.

— Этого я не знаю. Но знаю точно, что Адам не позволил своему отцу ответить на призыв. Скорее всего он просто оставил Патрика в неведении. И ему хватило предусмотрительности самому не покидать Гленкирк. Возможно, он отправил отряд из своих людей — я этого не исключаю. Он написал потом Розамунде, что там и без них полегло достаточно народу. И по-моему, он прав. Ведь граф, подобно вам, был простым помещиком, отцом для своих людей. Это уж потом Яков IV дал ему титул и назначил своим послом.

— Он вам понравился? — спросил Логан.

— Да, понравился. Он был хорошим человеком и искренне любил Розамунду. То, что случилось с ним весной, — настоящее несчастье. Однако граф ничего об этом не знает, и то, что ему так и не удалось что-либо вспомнить о последних двух годах жизни, в общем-то к лучшему. Во всяком случае, он избавлен от душевной боли.

— А Розамунда осталась с разбитым сердцем, — добавил Логан.

— Да, именно так. Но время врачует любые раны, в том числе и разбитые сердца, — философски изрек Том.

— Я получил еще один шанс добиться руки Розамунды, — задумчиво проговорил Логан.

— Не исключено, — ответил Том. — Но постарайтесь действовать как можно деликатнее. Не раздражайте кузину попытками силой настоять на своем. Безусловно, она нуждается в сильном мужчине, но этот мужчина должен научиться уважать в ней человека, личность, а не ломать ее волю, чтобы добиться безусловной покорности.

Лорд Клевенз-Карн кивнул, отлично понимая, о чем речь.

— Вы расскажете ей о том, что у меня умерла жена?

— Расскажу. Но вы явитесь ухаживать за нею не раньше середины будущего лета. Ей очень нравилась Джинни, и она не потерпит неуважения к ее памяти. И во имя всего святого, Логан Хепберн, я вас умоляю: не заводите речь о наследниках! Если вам удастся отвести Розамунду к алтарю, вскоре появятся наследники. А теперь, мальчик мой, не пора ли нам пообедать? А то я умру с голоду!

Лорд Клевенз-Карн громко расхохотался. Он уже позабыл, каким веселым компаньоном может быть Том Болтон. Логан почувствовал, как полегчало у него на сердце. В колыбели послышался детский плач. Логан подхватил сына на руки и с гордостью показал его гостю.

— Ну, Том Болтон, разве он не красавец? Ладный у меня сын, не правда ли?

— Еще какой ладный, Логан Хепберн! — согласился лорд Кембридж.

Мальчонка не желал сидеть на руках и задрыгал ногами, пытаясь вырваться. Оказавшись на полу, он торопливо зашагал к огромному псу, дремавшему возле очага. Пыхтя, малыш вскарабкался на него и возвестил об одержанной победе пронзительным воплем. Мужчины рассмеялись, а пес, повернув морду, ласково лизнул мальчишку в нос.

— Будущей весной посажу его на пони, — любуясь сыном, произнес Логан. — Он у меня отважный парень, Том Болтон!

— Это верно. Парень хоть куда! — сказал Том вслух, а про себя добавил: «Из тебя получился заботливый отец, и это наверняка придется по душе кузине!»

— Вы переночуете у нас? — спросил Логан гостя.

— С удовольствием, — ответил Том. — Ваши братья отобедают с нами?

— Они оба погибли под Флодденом, — ответил Логан, вмиг погрустнев.

— Ах, милорд, я могу лишь посочувствовать вашему горю. Надеюсь, долгая спокойная зима поможет вам смириться с вашими потерями.

Утром Тому уже не терпелось поскорее оказаться во Фрайарсгейте, чтобы поделиться новостями с Розамундой.

Она расплакалась, услышав о печальной участи Джинни и ее второго сына.

— Теперь мальчик будет расти без матери. Ах, кузен, что за ужасные времена для нас настали!

— Это верно, — кивнул Том.

Эдмунд подождал, пока Розамунда выйдет из зала, а затем спросил у Тома:

— Как по-твоему, Логан снова начнет ухаживать за Розамундой?

— Не исключено, но я посоветовал ему потерпеть хотя бы до будущего лета, — ответил Том. — Она любила Джинни.

— Да, любила, — согласился Эдмунд.

— Ты должен предупредить Мейбл, чтобы она не распускала язык прежде времени и не приставала к Розамунде со своими советами, — сказал Том.

— Да-да, — снова согласился Эдмунд. — Я постараюсь втолковать своей половине, что даже если она с самыми лучшими намерениями намекнет Розамунде на то, что Логан Хепберн снова стал холостым, это только оттолкнет девчонку, и теперь уж навсегда. Хотя Логан и сам может это сделать, если опять заведет речь о наследниках. — Эдмунд ехидно ухмыльнулся.

— Я тоже об этом подумал и уже успел его предупредить, — ответил Том.

Наступили Святки, Том снова проявил чрезвычайную щедрость к дочерям Розамунды. Она только диву давалась, как в эти страшные времена ему удается добывать столько подарков.

— Возможно, будущей весной, — сказал кузен, — я съезжу в Шотландию и посмотрю, какой корабль мы могли бы построить. Надеюсь, ты не забыла, дорогая моя, что прошел уже год с тех пор, как мы говорили об этом в первый раз?

— И мы не теряли времени даром, — заверила его Розамунда. — У овец, которых я прикупила прошлым летом, скоро начнется окот.

— Никогда не мог понять, отчего овцам непременно нужно размножаться в феврале, — заметил Том. — Это же самый ужасный зимний месяц, когда волки начинают голодать и заходят даже в деревни!

— Никому не дано понять овечью мудрость! — рассмеялась в ответ Розамунда. — Боюсь, они все равно сделают по-своему. Но по крайней мере мы успели собрать все отары в овчарню, и им не грозят холод и голод. В горах все пастбища завалило снегом.

Жизнь шла своим чередом. Том вернулся в Оттерли, чтобы присмотреть за хозяйством и разобраться в делах. Дни заметно прибавились, и второго февраля начался Великий пост. Отец Мата занимался с девочками шесть дней в неделю. Все три смирно сидели за столом и ловили каждое слово своего учителя. И мама, и дяди успели им внушить, как важно быть грамотными, что бы ни говорили окружающие. К концу зимы все дочери Розамунды уже умели писать и читать. Молодой священник не поленился преподать им даже латынь. Причем не ту упрощенную латынь, которой пользовались для богослужения, а настоящий латинский язык, служивший средством общения для всех образованных людей в Европе. Розамунда припомнила уроки, которые ей самой давал отец этих малышек, и стала учить их французскому языку. Кроме того, девочки постигали основы арифметики. Розамунда с Эдмундом уже приучали Филиппу вести счета Фрайарсгейта. Когда-нибудь это станет ее обязанностью.

— Высокородные лорды могут держать образованных слуг, которые будут управлять их хозяйством, — говорила Розамунда, — но мудрая женщина, которая сама умеет считать свои деньги, никогда не позволит обмануть себя тем, кто считает себя умнее ее только потому, что она женщина. Управлять таким большим поместьем, как Фрайарсгейт, не так-то легко, но если ты хочешь сохранить его для своих детей, тебе придется учиться, Филиппа. Ты понимаешь, детка?

Филиппа важно кивнула: