Невольница любви - Смолл Бертрис - Страница 103

Деверелл вернулся к себе и принялся вышагивать по комнате. Как открыть правду Индии? Как признаться ей, что все это время считал ее распутницей, недостойной его любви? Она взбеленится и будет права. Разве не она в порыве гнева бросилась на него с кинжалом? На этот раз его не помилуют!

Ему нужно время все хорошенько обдумать. Лучше не показываться ей на глаза и решить, как выпутаться из того немыслимого переплета, в который он попал по своей дурацкой гордости.

Вот уже несколько дней Индия в глаза не видела мужа. Он передал через Мегги, что отправляется объезжать дальние владения и что жена может заняться своими делами. Индия облегченно вздохнула. После безумной ночи страсти она нуждалась в отсрочке, чтобы попытаться решить загадку странного человека, ставшего ее мужем.

Вспомнив о поручении графа, она начала постепенно заменять старых слуг и обучать новых обязанностям по дому. Дувр, прежний дворецкий, знавший в деревне всех и вся, охотно давал советы новой хозяйке. Он не считал ни одного из местных обитателей достойным занять его место и поэтому очень обрадовался Дайармиду.

— Все они тут болваны неотесанные, — ворчал старик. — Я унаследовал этот пост после бедняги Роджерса, и то потому, что был его помощником в Лондоне. После того как его сиятельство несправедливо обвинили, мы больше не вернулись туда. Только мастер Адриан жил при дворе, а мы так и сидели в этой глуши. Но ты славный малый, и здешние тебя полюбили.

— Весьма польщен, — засмеялся Дайармид. — Но я всего-навсего простой парень с гор и без твоей помощи пропаду в два счета.

— Дело не в опыте, приятель, — покачал головой Дувр, — тут важны осанка и манеры, а все это у тебя есть.

Единственной из слуг, отказавшейся уйти на покой, оказалась повариха, миссис Гренстон.

— Я заменила покойную миссис Дувр всего восемь лет назад, — пояснила она, — и, как видите, куда моложе остальных, миледи, и еще не готова мирно жевать травку на пастбище!

Она стояла перед хозяйкой, задорно подбоченившись, выпятив пышную грудь, энергичным кивком подчеркивая каждое слово, так что белый колпак так и ходил ходуном. Налитые щеки пылали от кухонного жара.

— Но вам нужны помощники? — осведомилась Индия.

— Ну, — задумчиво протянула миссис Гренстон, — большинство из них молоды и проворны, но неплохо бы прибавить поваренка и судомойку. Если позволите, ваше сиятельство, буду очень благодарна.

— У вас кто-то есть на примете? — догадалась Индия.

— Похоже, что так, ваше сиятельство. Племянница и племянник. Честные, послушные дети, готовые к услугам вашего сиятельства. Уж они не доставят вам ни малейшего беспокойства — моя сестра с пеленок вбила в них послушание!

— Я замолвлю словечко перед его сиятельством, но думаю, он не станет возражать. Можете приводить своих родственников. Жалованье выплачивается на Михайлов день. Жить и питаться они будут здесь. Сколько им лет?

— Малому девять, а девочке одиннадцать, ваше сиятельство, — широко улыбнулась миссис Гренстон. — Покорнейше благодарю, миледи.

К удивлению Индии, муж почти неделю не являлся домой. По прибытии он увидел вокруг множество новых улыбающихся лиц. За ужином Индия сообщила обо всем, что успела сделать, и осведомилась, одобряет ли муж ее решения. Граф согласился со всеми распоряжениями жены, и она поспешила обрадовать слуг, перед тем как удалиться к себе в ожидании вечернего визита супруга. Она приняла ванну, отпустила Мегги и легла в постель. Дверь скрипнула, и Индия в изумлении захлопала глазами при виде Деверелла, одетого в длинную шелковую рубашку.

— Нам нужно поговорить, — спокойно объявил он, принимаясь мерить шагами комнату.

— О чем? — вырвалось у Индии. В самом деле, чем она не угодила этому непонятному человеку?

—  — Расскажи о своем первом муже, — неожиданно потребовал он.

Сердце Индии болезненно сжалось. Что он узнал? И возможно ли, что Адриан все-таки вернулся и во всех подробностях описал ее похождения старшему брату?

— Что ты желаешь знать? — нервно пролепетала она.

— Ты сказала, что он умер, — заметил Деверелл, не сводя с нее глаз.

— Да, — выдохнула Индия. Пальцы ее бессознательно мяли дорогое покрывало.

— Как это случилось?

— В его стране поднялось восстание. Он был убит, — почти прорыдала она.

— Откуда тебе известно о его смерти? — допытывался граф.

— Откуда?

Да что он хочет от нее?!

— Вот именно, откуда?

— Я жила в Неаполе у своей бабушки, леди Стюарт-Хепберн. Она пообещала отправить меня к мужу. Мы послали ему письмо с фелукой, но матросы вернулись и рассказали о мятеже янычар и гибели мужа. Разумеется, я туда больше не вернулась. Леди Стюарт-Хепберн отвезла меня в Гленкирк. Поверьте, я сама вполне бы довольствовалась малым и хотела лишь одного — купить уединенный домик в провинции и провести там остаток дней. Но отчим не допустил ничего подобного. Я уже сказала, что вышла замуж исключительно по его настоянию и согласилась лишь для того, — чтобы избавиться от его опеки и получить возможность распоряжаться своими деньгами. Тем не менее, милорд, я поклялась быть вам верной женой и сдержу слово. Нам ни к чему враждовать.

Она считала его мертвым. Но каким образом добралась до Неаполя? Правда, он, кажется, уже знает ответ на этот вопрос, но хочет услышать правду из ее уст.

— А кто был твоим мужем, Индия? Как его звали? Индия на мгновение прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Будь что будет, она удовлетворит его любопытство, и черт с ними, с последствиями!

— Мой покойный муж — Кейнан-реис, дей берберийского государства Эль-Синут. Вы довольны, милорд? Я была его невольницей, но он женился на мне, потому что мы полюбили друг друга. Вас это не ужасает? Не собираетесь развестись со мной, узнав, что я была возлюбленной язычника?

— Но как жена дея попала в Неаполь? Неужели гаремным затворницам позволяют так свободно путешествовать?

— Какая вам разница! — вскричала Индия. — Что за дело вашему сиятельству до моей прошлой жизни?

Деверелл подошел к кровати, сел и, взяв в ладони ее лицо, прошептал:

— Regardez moi, India! Взгляни на меня! — Синие глаза чуть потеплели. — Разве ты не узнаешь Кейнана в Деверелле Ли? Правда, с тех пор я лишился бороды и приобрел шрам, но неужели ты так и не поняла, кто я, любимая?