Мое сердце - Смолл Бертрис - Страница 146

К счастью, возлюбленным вполне было достаточно компании друг друга, так как глубокие снега сделали невозможными визиты даже владельца Грантхолла с женой, что, по мнению Велвет, совсем не было большой потерей. Ей нравилась ее золовка, но про Яна этого сказать было нельзя. В его присутствии она чувствовала себя неудобно и никак не могла понять, что нашла в нем Белла.

Велвет все больше влюблялась в родину своего мужа. Эта страна отрезана от цивилизованного мира и, Бог свидетель, весьма уныла, особенно в серые, непогожие дни. Но даже тогда у Шотландии оставалась своя особая, свойственная только ей красота: зеленые сосновые леса, взбегающие по заснеженным склонам гор, лиственные деревья, стоящие голыми и черными, с протянутыми к низкому небу ветвями. В ясные ночи звезды сверкали ярко и холодно и казались очень большими. Они сияли так низко, что казалось, протяни руку — и снимешь любую из них с небес. А где-то внизу в лесах охотились волки, собираясь в стаи, и изредка выли на белую зимнюю луну. Потом так же неожиданно, как и началась, зима закончилась. Снега начали таять. Весенними днями они вдвоем скакали по холмам, к великому удовольствию Велвет; она сопровождала Алекса, когда он ездил осматривать гурты скота, значительно выросшие по весне. Они вместе смотрели, как резвятся телята рядом со своими матерями на пастбищах в долинах. Велвет глубоко вздохнула, так глубоко, что лошадь под ней беспокойно задергала ушами.

— Мне грустно, когда я смотрю на них. Ведь я до сих пор не беременна, — посетовала она.

— Просто нам надо лучше стараться, — пошутил он. В глубине души Велвет уже начинала тревожиться. Она так быстро забеременела от Акбара. Почему же так долго у нее ничего не получается с Алексом? С ним точно все в порядке. Ведь росла Сибилла, да еще несколько деревенских ребятишек, удивительно похожих на него. Почему же она не может зачать от него ребенка? Не легче было сносить и любопытные взгляды, которые она ловила на себе каждый раз, когда спускалась в деревню. Да и Аланна Вит на каждом углу повторяла, что это ее колдовские чары не дают Велвет забеременеть.

— Если бы я хоть чуточку верил этому, — пробормотал Алекс, когда впервые услышал, — я бы удавил эту потаскушку собственными руками.

— Тебе незачем беспокоиться, — ответила Велвет мрачно, — я уже сделала это сама!

С юга пришли известия, что король и лорд Ботвелл по-прежнему остаются врагами, а это не сулило Фрэнсису Стюарт — Хэпберну ничего хорошего. В конце мая парламент под давлением короля, которого науськивал Мэйтланд, утвердил приговор о полном лишении графа Ботвеллского всех прав и привилегий. Как утверждал король, Фрэнсис Стюарт-Хэпберн возжелал шотландского трона, а это уже была прямая государственная измена.

Обвинение звучало смехотворно, и все знали это. Шотландская знать, всегда враждовавшая как между собой, так и с троном, увидела за действиями короля происки Джона Мэйтланда. Мэйтланд мечтал уничтожить их, желая прибрать к рукам власть и таким образом получить еще большее влияние на короля. Без малейших колебаний они сплотились, желая помирить графа Ботвеллского с королем.

Фрэнсис Стюарт-Хэпберн тоже хотел мира со своим кузеном Джеймсом Стюартом. Блестяще образованный человек, с умом, намного опередившим время, в котором он жил, этот высокородный шотландец никогда не хотел стать королем Шотландии или любой другой страны. Его преследовал страшный пример его покойного дяди Джеймса Хэпберна, пятого графа Ботвеллского и последнего супруга Марии, королевы скоттов.

Когда в начале июня был обнародован манифест, — объявлявший войну графу Ботвеллскому, он был всеми благополучно проигнорирован. Король мрачно удалился в свой дворец Хайгейт, где и пробыл до конца лета. Первого августа графа тайно провели во дворец к королеве, которая пыталась устроить им встречу. Король, однако, допуская вероятность такой попытки, отправил своей супруге послание, подчеркивая в нем, что он накажет любого, кто попытается свести его с его поставленным вне закона кузеном. Разочарованный Ботвелл уехал назад в Хэрмитейдж, пребывая в полном отчаянии.

Обо всем этом было должным образом доведено до сведения вождей всех ведущих кланов Шотландии. Граф Хантли, Джордж Гордон, вождь клана Гордонов, устроил тайную встречу с Ботвеллом. Если приграничный лорд падет, следующим будет он, ибо Джордж Гордон — самый влиятельный в северной части Шотландии человек, известный под кличкой Петух Севера. Ботвелл тихо ускользнул из Хэрмитейджа, в то время как его люди под предводительством его сводного брата Геркулеса и его любовницы графини Гленкиркской продолжали рейдировать вдоль границы, создавая впечатление, что он все еще с ними.

Ботвелла переправляли из одного надежного дома к другому, пока наконец он не прибыл в Дан-Брок, где сделал свою последнюю остановку перед замком Хантли. Брок-Кэрнские Гордоны радостно приветствовали его, и, когда Ботвелл заключил Велвет в свои объятия, она закричала на него:

— Осторожнее, Фрэнсис! Я беременна! Наконец-то я стану матерью!

Осторожно поставив ее на землю, он расцеловал ее в обе щеки.

— Мои поздравления, дорогая! — сказал он.

— Ты могла бы первому сказать мне, — проворчал Алекс, выглядя несколько обиженным.

— Я собиралась рассказать все тебе сегодня, но когда Фрэнсис налетел на меня как ураган, мне же надо было что-то делать. О, Алекс, — она крепко прижалась к нему, — я так счастлива!

Ее радость была столь заразительна, что он не выдержал и тоже улыбнулся ей с самым глупым видом. До него наконец дошло, что он скоро будет отцом! У Велвет будет ребенок! Он заставил всех вздрогнуть, испустив вдруг древний шотландский боевой клич. Затем, подхватив свою жену на руки, он понес ее в замок.

— Отпусти меня, ты, дурачок! — запротестовала Велвет. — Я вовсе не сделана из какого-то хрупкого материала, который легко бьется. Моя мать успешно родила восьмерых детей. У моих сестер не умер ни один ребенок. Отпусти меня!

— Не хочу подвергать опасности моего сына, — заявил он, но все-таки поставил ее на ноги.

— Я смогу и сама позаботиться о нашем ребенке, Алекс, — был дерзкий ответ.

Ботвелл довольно улыбался, глядя на них. Супружество совсем не изменило Алекса и Велвет. Для стремительно меняющегося мира, в котором они жили, он посчитал это отрадным фактом.

— Мадам, — проговорил он, глядя на Велвет, — я весь провонял конским потом за четыре дня непрерывной скачки и, грубо выражаясь, хочу жрать. Что вы намерены предпринять по этому поводу?

— Ну, Фрэнсис, — ласково ответила она, — я намерена вымыть вас собственными руками, как добропорядочные хозяйки замков делали это в старые добрые времена с самыми дорогими гостями. Потом вы увидите, что госпожа Геддес приготовила для вас роскошное угощение. Но так как я считаю Кэт своей подругой, то вам, к сожалению, придется спать всего лишь с горячими кирпичами под одеялом, именно они согреют вашу постель.

— Тогда приступим к ванне, — шутливо сказал Ботвелл.

— Пойдемте, милорд, — предложила она, беря его под руку и ведя вверх по лестнице в гостевые апартаменты. Здесь в спальне уже стояла большая дубовая ванна, наполненная горячей водой. Велвет стояла, уперев руки в бока. — Ну, сэр, снимайте с себя все. Я же не могу мыть вас в вашей одежде.

Ботвелл швырнул свой плащ слуге и, сняв пояс и камзол, начал медленно расстегивать рубашку. Лицо Велвет оставалось бесстрастным, когда рубашка была снята и он присел на край ванны, чтобы стащить сапоги. Он уже начал нервничать, ибо она не проявляла ни малейшего намерения уходить.

— Мне помочь вам снять килт, Фрэнсис? — с самым невинным видом поинтересовалась она.

Медленная улыбка зажглась в его глазах:

— А вы и это можете?

— Конечно, — ответила она. — А почему бы и нет? У вас же там нет ничего такого, чего я до сих пор не видела, или я ошибаюсь?

Граф Ботвеллский радостно взвыл:

— Господи, Велвет! Вы абсолютно невозможная маленькая безнравственная нахалка! Я всегда подозревал это, но до сих пор был не до конца уверен. А теперь убирайтесь отсюда к дьяволу, мадам. Я сам помоюсь и сохраню свою честь.