Драконы подземелий - Уэйс Маргарет - Страница 97

— Я был связан обещанием. А теперь я свободен.

— Сражайся на нашей стороне, — радостно предложил Тас. — Могу поклясться, ты в два счета завязал бы этого красного дракона в узел и заставил бы кусать собственный хвост!

Эвенстар улыбнулся:

— Я был бы рад помочь тебе, дружок. Это мое самое горячее желание. Но, к сожалению, это невозможно. Мы, драконы, дали обет. И хотя я был против и отговаривал своих сородичей, все же клятвы нарушить не могу. Мне нельзя сражаться на вашей стороне, но я вас не оставлю.

— А что ты собираешься делать? Заставить их грызть хвосты?

— Это будет сюрприз. Прощай, Тассельхоф Непоседа, — сказал Эвенстар. — Я прошу тебя сохранить нашу встречу в секрете, мир не должен пока знать о существовании таких, как мы. Хотя я понимаю, что хранить тайны — очень тяжелое бремя для тех, кто так весел и общителен. Но это бремя не будет тебя тяготить.

Тас не понял его слов, он едва ли вообще их слышал. Кендер тщетно пытался проглотить комок, стоявший у него в горле. Дракон был таким удивительным, таким красивым и несчастным, что Тассельхоф вытащил очки с рубиновыми стеклами и сказал:

— Наверное, это твое.

Дракон протянул огромную лапу, в которой кендер запросто мог поместиться целиком, и осторожно, кончиком когтя подцепил очки.

— Ой, чуть не забыл! — воскликнул кендер, печально провожая взглядом волшебные очки. — Как нам отсюда выбраться? Не то чтобы мне здесь не нравилось, — спешно прибавил Тас, опасаясь, что дракон может обидеться, — но я оставил Таниса, Карамона и остальных совершенно одних, а за ними нужен глаз да глаз — иначе точно вляпаются в какую-нибудь историю.

— Ну, конечно, — грустно произнес дракон. — Я понимаю. Он нарисовал большую руну на одной из каменных плит, затем дохнул на нее, и руна начала излучать золотистое сияние.

— Когда вы будете готовы, просто встаньте на нее, и она перенесет вас в Храм Звезд, где таны будут ожидать возвращения Молота.

— Спасибо, Эвенстар, — поблагодарил Тас. — А мы еще увидимся?

— Кто знает? Наши судьбы в руках богов.

Тело дракона начало излучать такое же золотистое сияние. Потом свет стал слабеть, меркнуть, и все вокруг окутал туман. Тас несколько раз моргнул, но видеть от этого лучше не стал. Вдруг он почувствовал, как кто-то хлопнул его по плечу.

Перед ним стоял седобородый сгорбленный гном. В руках он держал рубиновые очки.

— Вот, — промолвил гном, — ты их обронил. Постарайся больше их не терять. Сам знаешь, такие очки на деревьях не растут.

Тас широко открыл от удивления глаза, собираясь клятвенно пообещать, что будет хранить их всегда-всегда, но так ничего и не сказал, потому что говорить было некому. Гном исчез.

— Вот здорово! Очки опять у меня, — поздравил себя кендер, к нему снова вернулось бодрое расположение духа. — Я буду очень-очень осторожен с ними.

Он сунул очки в карман, потом еще раз проверил, насколько надежно они спрятаны, и вернулся к стеклянному куполу.

Флинт и Арман исчезли, а вместе с ними исчез и Молот. Тас ума не мог приложить, куда они подевались. Он уже начал всерьез подумывать, не стоит ли ему разбить стекло, пробраться внутрь и выяснить, как открываются бронзовые двери, и тут на солнечный свет вышел Арман.

— Я обрел Молот Караса! — торжественно провозгласил он. Гном был так счастлив, что даже улыбнулся Тасу. — Смотри, кендер! У меня священный Молот!

— Рад за тебя, — вежливо ответил Тас, он и правда в какой-то степени был рад: Арман казался очень гордым и счастливым. Но, радуясь за Армана, Тас в то же время жалел Флинта, который появился следом. Флинт выглядел несколько подавленным, но вовсе не таким убитым и расстроенным, как боялся Тас.

— Мне очень жаль, Флинт, — сказал Тас, погладив гнома по плечу, правда, Флинт решительно сбросил руку кендера. — Я считаю, что Молот должен был найти ты. А кстати, можно мне взять хупак?

Флинт протянул его Тасу.

— Боги сделали свой выбор, — проговорил он.

Тас не очень-то понял, какое боги имели ко всему этому отношение, но не стал спорить с Флинтом и поскорее сменил тему.

— Флинт, я встретил золотого лохматого мамонта! Он показал мне, как отсюда выбраться, — обрадовал он гнома.

Флинт метнул в него страшный взгляд:

— Больше никаких мамонтов! Не сейчас! Никогда!

— Что? — Тассельхоф смутился. — Я ничего такого не говорил. Золотистых лохматых мамонтов и на свете-то не бывает. Я встретил золотого… лохматого мамонта.

Тассельхоф зажал себе рот рукой.

— Что я говорю? Не видел я никаких мамонтов. Я видел золотого… лохматого мамонта.

Тас хлопнул себя по лбу, надеясь, что в голове у него прояснится.

— Он был большой, золотой, с крыльями и хвостом, ну как его… лохматый мамонт.

Все было напрасно. Как бы Тас ни старался, ничего другого, кроме «лохматый мамонт», у него не выговаривалось.

Тас тяжело вздохнул. Он-то надеялся рассказать Флинту, Танису и всем, всем, всем, как он, Тассельхоф Непоседа, повстречал золотого… лохматого мамонта, и теперь не мог. Его мозг знал, что он хотел сказать, но язык путал слова.

Флинт презрительно отвернулся. Арман Карас расхаживал туда-сюда вдоль стены с Молотом в руках, беспрерывно повторяя, что это он, Арман Карас, нашел священную реликвию. Тас семенил по пятам за Флинтом.

— Я узнал, как отсюда выбраться, — сказал он, — Я встретил… кое-кого, кто мне показал. Нам нужно просто встать на золотую руну вон там. И она перенесет нас в какое-то место, вот только я позабыл, куда именно.

Тас показал пальцем на сверкавший на каменных плитах пола знак.

— Ах да! В Храм Звезд. Там твой отец ожидает нашего возвращения, — сказал Тас Арману. — И возвращения Молота, конечно.

Флинт посмотрел на Таса удивленно и очень подозрительно.

— Откуда здесь появилась эта руна? — стал допытываться он.

— Я же сказал, что кое-кого встретил. Хранителя гробницы. — Тас приложил все возможные усилия, чтобы выговорить «дракон», но он знал наперед, что получится только «лохматый мамонт», потому и решил выкручиваться по-другому. — Я встретил Караса. Он показал мне руну.

Лицо Армана помрачнело, Флинт сердито нахмурил брови.

— Карас мертв, — объявил Арман. — Я воздал честь его душе. Я вернусь и сам прослежу, чтобы он был достойно погребен. Я не знаю, кем был тот призрак, говоривший со мной…

— Это был его блуждающий дух, — пояснил Тас, почувствовав прилив вдохновения. — Обреченный скитаться по гробнице своего короля, в страшных страданиях, стеная и заламывая руки, пока не придет прославленный герой, который сможет его освободить. Этот герой — ты. Он благословил меня, поднялся в небо — пуф! — и исчез, как мыльный пузырь.

Флинт знал, что кендер врет как сивый мерин, но не решился возражать, потому что Арман внимал этой чудовищной лжи с глубоким благоговением.

— Мы должны исполнить последнее желание духа Караса. — Сняв шлем, Арман подошел и, склонив голову, ступил на золотой знак.

— Откуда она на самом деле взялась? — спросил Флинт сердитым шепотом. И помолчав, презрительно добавил: — Ни один уважающий себя гном не исчезнет, как мыльный пузырь.

— Я бы сказал тебе правду, Флинт, но не могу. Язык меня не слушается, — со вздохом объяснил Тас.

— И ты полагаешь, будто я соглашусь встать туда? Чтобы эта штука забросила меня один Реоркс знает куда?

— Поторопитесь! — нетерпеливо выкрикнул Арман. — Пробил час моей славы!

— Подозреваю, что еще пожалею об этом, — проворчал Флинт себе в бороду, но пошел и встал рядом с Арманом на золотую руну.

Тассельхоф присоединился к ним. Он сделался хранителем чудесной тайны, величайшей тайны за последнюю пару-тройку столетий, способной удивить всех и каждого… но он не мог поведать о ней ни единой живой душе. Все-таки жизнь — страшно несправедливая штука.

Руна начала мерцать. Тас сунул руку в карман, нащупал рубиновые очки и ощутил покалывание в пальцах. Волшебный знак засиял ярким золотым светом, их окутала красноватая дымка, скрывшая от глаз гробницу. Тас видел только Флинта и Армана да белое куриное перышко. И тогда кендер понял.