«Сказки Долли» книга № 9337 (СИ) - Хамуляк Евгения Ивановна - Страница 19

А еще я чувствовала, что теряю надежду и не хочу всего этого.

Пока я быал куклой, жизнь моя текла размеренно, ожидая меня в старой коробке на чердаке, с проплывающими облаками на безмятежном небе. Сегодня, завтра, послезавтра, сто, а может быть, тысячу лет я знала, кто я. Человеческое существование же было неподвластно, бесконтрольно и неподъемно для моих внутренних сил и переживаний. И от всех этих безнадежных мыслей я расплакалась. Впервые за эти долгие два года, которые мне показались целой вечностью, несмотря на то, что я так надеялась обрести свой дом, свою семью и свое место.

* * *

Горькие слезы отчаяния тихо текли по моим щекам. Я не хотела, чтобы мама видела меня такой, и усердно вытирала соленую воду, но она продолжала бежать ручьями, и я ничего не могла поделать. То зеркальное озеро слез, что скопилось за эти годы, уже было невозможно выплакать. И они всё текли и текли и полностью заволокли мой взор, так что я даже не обратила внимания, что какая-то белокурая женщина вот уже минуту разговаривает со мною. Я подняла на нее свои глаза, полные слез, и сначала не поняла, о чем меня спрашивают.

Вид незнакомки был удивителен тем, что светловолосые люди в этой части Италии встречались редко, зачастую это были туристы, которыми летом кишел старинный город.

Она нежно взяла меня за подбородок и ласково посмотрела своими почти прозрачными голубыми глазами, и только тогда я стала различать ее речь. Она сказала, что не стоит плакать о тех, кому уже не помочь. Нужно подумать о том, почему мы остаемся живы. Это значит, нам предстоит еще что-то очень важное. И наши дела мы можем посвятить тем, кто уступил нам свое место. Например, мы можем исправить свои ошибки и начать всё сначала. Даже самым жестоким сердцам дают еще один шанс.

Красивыми длинными пальцами с аккуратно подпиленными ногтями белокурая женщина собрала всех моих куколок, погладила поочередно щечки мальчиков и девочек, аккуратно разложила их, закрыла створку чемодана, сунула мне в руку какие-то купюры и произнесла:

– Я позабочусь о них, Долли.

Долгим взглядом я проводила эту стройную фигуру в шелковом платье старого покроя, что носили еще в мое время жены военных. Фигура удалялась, но напоследок, исчезая, женщина обернулась и подмигнула мне. Я почти хотела побежать за ней, чтобы расспросить, откуда она знает мое имя. Мне так захотелось познакомиться с ней! Познакомиться или, как мне вдруг показалось, повстречаться заново, ведь я должна была знать ее, раз она знала, кто я.

* * *

Я не спеша вернулась домой, по дороге стараясь обращать внимание на каждую деталь, словно пытаясь запомнить этот мир таким, каким вижу его здесь и сейчас. Я словно прощалась с этим городом, с его жителями, с домом, где ждала меня моя мама. Решение зрело медленно, но подойдя к нашему вечно увитому цветами дому с глиняной черепицей, я увидела, что мама уже ждала меня в дверях. Каких-то пять шагов отделяли меня от нее, но дальше двинуться я не могла: вдруг между нами словно выросла непреодолимая стена, а точнее, разверзлась бесконечная черная пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть. Словно нас вырезали из общей картины мироздания и поместили в разные кадры фотопленки.

Будто мы парили на разных островках или осенних листочках, которые на миг соединились в полете, а потом вновь разлетелись в разные стороны по своей выбранной и понятной им траектории.

Ее глаза сказали мне все. В них я увидела свой маленький и тонкий силуэт. Ее тоска рассказала мне: она предчувствовала, что я покину ее. Ее боль в глазах рассказала мне, как этот дом покидали многие. Ее мольба в глазах просила вернуться. Ее теплота сказала мне: она ценит то время, что я провела здесь. Ее надежда давала мне силы, что, возможно, я еще вернусь.

Я увидела всё со стороны, словно одновременно героиня и зритель этого волшебного фильма, где один оторванный осенний листок, где стоял мамин домик, на чердаке которого валялись пыльные коробки с нашими книгами и куклами, вдруг взмывает вверх; его полет, легкий и быстрый, удаляет стирающую слезы со своих добрых глаз мамочку. Но эта картинка мироздания с маминым домиком давала мне надежду, что где-то есть и моя реальность, где я почувствую себя настоящей и нужной.

– Я еще вернусь, обязательно вернусь, мама! Мы вернемся с Молли! – уверенно крикнула я вверх, удаляющемуся вихрю, в который попал листочек, и закрыв глаза, сделала шаг и упала в пропасть.

* * *

Если я не чувствовала себя живой в теле куклы, то не чувствовала себя живой и в теле женщины, и не всё ли равно, куда провалиться после такого бесчувствия? Даже самые страшные чертоги и подземелья стали бы мне домом, лишь бы дали ощутить себя собой, кем бы я ни была.

Бури и вихри кружили меня в темноте какого-то пространства. Я закрыла глаза и спокойно дышала, ничего не ожидая и ни о чем не думая, полностью доверяясь этому потоку, который нес меня. И через некоторое время даже сквозь веки я почувствовала, как темнота уступила и легкое свежее дуновение коснулось моей кожи. Меня ждал Волшебный лес.

Наверное, я предчувствовала или догадывалась: это единственное место, опасное и страшное, странное и необычное, заставлявшее мое сердце трепетать и чувствовать, заколдованное, незримо преследующее меня в обычной жизни и зовущее в свои чертоги всегда, когда я была нужна. И здесь, в этом Волшебном лесу, я чувствовала себя своей.

Каждая наша новая встреча, каждое новое событие – это необыкновенное детское чувство трепета перед новыми чудесами и приключениями, и даже монстры и чудища здесь становились моими хорошими друзьями; такое волшебство не пугало, оно разрасталось, отчего я чувствовала себя большой и сильной. Мне кажется, я подходила к разгадке своей истории, и скоро я узнаю конец моей сказки, которая, возможно, станет началом моей жизни.

* * *

Большой, исполинский Лес с его высокими массивными соснами встретил меня бордовым заревом. Кровавое солнце закатывалось, оставляя пылающие следы на черных макушках деревьев.

Я посмотрела на свои руки и увидела, что лучи заката коснулись и меня, оставляя свои огненные следы, отчего пальцы мои заискрились. Я поняла – происходят чудеса, и улыбнулась. Сердце мое вдруг, легкое и радостное, подпрыгнуло от удовольствия. Какое это счастье – чувствовать свое сердце, особенно когда оно само по себе счастливо, без причины…

Я засматривалась на огненные переливы на моей коже, маленькие искры зажигались, словно светлячки, соединялись в цепочки и хороводами поднимались по рукам вверх, однако мне не было больно, наоборот, я почувствовала легкое приятное головокружение от всех этих превращений. Мне кажется, это и означает чувствовать себя живой – фонтан энергии, трепетание сердца, предчувствие счастья, радость без причины.

Я подняла голову от завораживающего танца огненных снежинок у себя на коже и, наконец, увидела впереди темный силуэт. В глазах двоилось или даже троилось, в один момент мне показалось, что я вижу огромного медведя, который приближался. Но я уже знала, кто это: конечно же, меня встречал мой дорогой друг, мой бордовый рыцарь в белом кружевном жабо, по-звериному взмахивая своей косматой головой. Однако при приближении медвежий облик почему-то растаял; или заколдованный Лес играл злые шутки с моим зрением, или этот закат отбрасывал багряные тени, искажая видимость вокруг, или это моя голова так кружилась, что стали расплываться образы. Ко мне приближался незнакомый молодой человек; улыбаясь, он поприветствовал меня. Всё это меня настолько забавляло и радовало, что я просто наслаждалась происходящим. Он поцеловал мне руку, я засмеялась, а маленькие огненные светлячки взлетели в воздух, словно их подбросило воздушной волной. Внутренний костер мой стал разгораться заново. Каждая минута, проведенная в Волшебном лесу, делала меня огнедышащей жизнью!

Мне так захотелось погладить его по голове. Это было выше моих сил, и потом, мне казалось, в этом лесу я могла себе позволить всё. Я провела рукой по его длинным волосам, по его щеке, алые снежинки с кончиков моих пальцев перекинулись на его щетину. Его лицо мне было смутно знакомо, словно оно находило отображение и оттенки во всех лицах добрых людей, которых я встречала. Эти черты лица, эти глаза, эта улыбка… Мужчина так и остался в поклоне, держа мою руку у своих теплых губ. Он прикрыл глаза, лицо его выражало абсолютное спокойствие и удовлетворение, разрешая и дальше гладить себя по голове. Эти волосы, эта осанка…