Колдунья моя - Смолл Бертрис - Страница 89

Они ехали весь день, а на ночь остановились в заброшенном сарае. Все легли спать в одном помещении, и Эрик даже не дотронулся до нее, хотя Мэйрин слышала в темноте, как другие мужчины занимаются любовью с женщинами. Точно так же прошли следующие несколько дней. Овсяные лепешки, сушеная говядина и вода на завтрак и на ужин. Долгие дни в седле с Эриком, продолжавшим тискать ее грудь. Холодные ночи в сараях и овечьих загонах.

Мэйрин выбилась из сил. Никогда еще ей не приходилось переносить такие лишения и тяготы, но она была полна твердой решимости выжить хотя бы для того, чтобы отомстить за отца и Брэнда. Несмотря на то, что Эрик не оставлял ее в покое, то и дело шепча на ухо какие-то гадости, ей удалось сохранить некоторую долю спокойствия. Она обнаружила, что самый опасный противник — это страх. Страх может уничтожить ее, сделать беспомощной перед этим безумцем.

Накануне въезда в Эдинбург им удалось заночевать в нормальной гостинице. Трактир был бедным и грязным, но в нем оказалась на удивление приличная еда. Они уселись за общий стол, служанка расставила перед ними блюда с довольно вкусной смесью овощей и ягнятины. Мэйрин ела жадно, подбирая все до последней крошки. Затем осушила большую кружку горького эля, который показался ей в тот момент божественным напитком. Щеки ее снова порозовели, и Фергус, впервые внимательно разглядев ее, обнаружил, что она поразительно красива.

Шотландец прищурил темные глаза.

— Мы с тобой делились нашими женщинами, Эрик Длинный Меч. Ты дашь нам попробовать свою? — Мэйрин — моя жена, — холодно ответил Эрик. — Не сравнивай ее с этими шлюхами.

— Ну, дружище, какая ей разница — одним мужиком больше, одним меньше? Разве она не ложилась под нормандцев? Ты спрашивал ее, скольких она успела поразвлечь?

— У нее был только один любовник, — ледяным тоном ответил Эрик. — Он обращался с ней бережно. Я могу простить ей это и снова сделать ее своей женой. Но вы ее не получите. Хватит с вас и этих девок. Я не намерен делиться с вами моей женой. — Он поднялся, потащил за собой Мэйрин и, окликнув трактирщика, швырнул ему монету. — Смотри, чтобы мои друзья получили столько виски, сколько им понадобится, — велел он.

Эрику удалось занять крошечную отдельную комнатушку с вполне приличным тюфяком. Мэйрин, все время молчавшая, наконец спросила, когда он закрыл дверь:

— Что вам угодно, милорд?

«Боже милосердный, — взмолилась она про себя, — не допусти, чтобы он снова избил меня!»

Эрик осмотрел дверь и, обнаружив тяжелую железную задвижку, запер ее и сказал:

— Я видел тебя обнаженной всего один раз. Разденься, но не торопись.

Мэйрин трясущимися пальцами развязала пояс, расстегнула пуговицы, сняла одежду и аккуратно сложила ее стопкой. Раздевшись, она по приказу Эрика легла рядом с ним. Затем все повторилось точь-в-точь, как в первый раз. Когда Эрик уснул, Мэйрин значительно приободрилась и шепотом вознесла благодарственную молитву. Она не понимала, почему ее похититель ведет себя так странно, но была счастлива, что ей снова удалось избежать насилия.

Проснувшись утром, Эрик сказал:

— Вчера ты мне не сопротивлялась. Тебе начинает нравиться моя любовь?

— А разве женщина должна получать от этого удовольствие, милорд? — ответила она вопросом на вопрос. — Церковь учит нас, что мы должны делать это только для того, чтобы зачинать детей. И я стараюсь быть хорошей дочерью церкви.

— Никогда бы не подумал, что ты такая холодная женщина, Мэйрин, — проворчал Эрик.

— Если я вам не нравлюсь, милорд, то позвольте мне вернуться к му… — Она вовремя спохватилась. — К матери. Она совсем одна.

Эрик улыбнулся, но глаза его оставались холодными и бесчувственными, как голубые камни.

— Со временем, — проговорил он, — ты будешь сгорать от одного моего взгляда. Дорога выдалась тяжелая, но завтра будем в Эдинбурге, а там у меня есть маленький домик, где мы сможем пожить, пока я не получу земли от короля. Там нам никто не помешает, и я буду любить тебя каждую ночь. Похоже, тебе не хватало мужского внимания. Иначе как объяснить, что ты такая холодная? Ну да ничего. Через несколько недель станешь визжать и стонать от страсти каждую ночь. Ты станешь ненасытной в любви, Мэйрин. Я знаю, как сделать женщину счастливой.

— Да, милорд, — сдержанно ответила она, почти не слушая. Мысли ее были заняты новыми сведениями: оказывается, Эрик — вассал короля Малькольма. О если бы только удалось уговорить его взять ее с собой к шотландскому двору! Если она встретится с королем и королевой и расскажет им свою историю, они наверняка помогут ей. Она была уверена, что Жосслен придет ей на помощь, как только узнает, где она находится. Но как он мог узнать при таких обстоятельствах? Единственный способ сообщить ему — воспользоваться поддержкой короля и королевы.

За время путешествия Мэйрин узнала от Эрика, что их спутники вольнонаемные. Они отправились в Йорк по приказу короля с Эриком в качестве капитана, чтобы собрать информацию о численности и силе войска короля Вильгельма и о том, в каком настроении находятся англичане. Пограничная область по обе стороны Чевиотских гор всегда была спорной территорией, на которую претендовали и Англия, и Шотландия. Королю Малькольму хотелось знать, действительно ли его юный зять имеет реальные шансы захватить английский трон и стоит ли вкладывать золото в это предприятие.

Малькольм Шотландский горячо любил свою жену, старшую сестру этелинга, Маргарет. Если выяснится, что помощь Шотландии окажется решающей в борьбе юноши за английскую корону, то Малькольм готов помочь Эдгару ради любви к его сестре. Но шотландский король подозревал, что у Эдгара нет никаких шансов на победу. Прекрасная Мэг не глупа и не упряма, и она не станет настаивать на бессмысленных тратах шотландского золота и человеческих жизней. По крайней мере сейчас, когда ждет своего первого ребенка.

Эрик Длинный Меч со своими спутниками въехал в Эдинбург вскоре после полудня. Здесь он и Мэйрин отделились от Фергуса и прочих шотландцев, поспешивших со своими женщинами в ближайшую таверну.

— Я смогу увидеть короля и королеву? — спросила Мэйрин своего похитителя. Эрику этот вопрос показался совершенно невинным.

— Не хотелось бы мне делить твое общество с другими людьми, — тем не менее проворчал он.

— Ты меня совсем не любишь! — с обидой воскликнула Мэйрин, очаровательно надув губки.

— Нет, Мэйрин, люблю! — возразил он. — Я готов сделать все, чтобы ты была счастлива.

— Тогда представь меня королю и королеве, — настаивала Мэйрин. — Женщина может стать большим подспорьем для мужчины, стремящегося к почестям и наградам, а особенно такая красивая женщина, как я. — Она игриво улыбнулась.

— Каким образом? — с подозрением спросил Эрик.

— Глупенький! — воскликнула Мэйрин. — Если эти шотландцы увидят, какая у тебя красивая жена, то они наверняка решат, что ты — достойный человек, раз сумел завоевать расположение такой красавицы. Ведь если бы ты был недостоин красивой жены, ты бы ее и не получил, верно?

Эрик на мгновение задумался и решил, что это верно.

— Возможно, ты права, — неохотно согласился он. — Но я все же не хочу, чтобы на тебя глазели другие мужчины. Мы еще слишком мало времени были вместе.

— Если я не смогу попасть ко двору, Эрик, то не стану счастливой с тобой, — капризно проговорила Мэйрин. — Если ты представишь меня королю и королеве, я покажу тебе кое-какие любовные штучки, которым меня научил принц Василий в Византии.

— Удивительно! Неужели этот жалкий человечишка был на что-то способен? — фыркнул Эрик.

Мэйрин многозначительно взглянула на него.

— О, ты еще больше удивишься, когда узнаешь, что он умел делать. — Она загадочно улыбнулась. Язык ее медленно облизнул верхнюю губу.

Эрик почувствовал, что сердце его забилось быстрее. Он слыхал, что некоторые люди в Византии владеют приемами тайного любовного искусства. В его положении Эрик, конечно, не имел доступа к таким знаниям. Мэйрин сказала, что знакома с этим искусством, что она покажет ему кое-что, поделится с ним своими познаниями. И ради наслаждения ему надо показать жене шотландский двор. Конечно, попросить о таком могла только глупая девчонка. Чего еще может хотеть женщина?! А взамен прелестная дурочка предложила ему так много, что Эрик был не в силах устоять.