Колдунья моя - Смолл Бертрис - Страница 109

— Я уверена, что твоя мать любила тебя, Бланшетта. Разве она не хотела выдать тебя замуж за жениха из могущественного и влиятельного семейства? Мне кажется, что она делала это ради тебя.

Бланшетта подняла заплаканное личико и взглянула сестре в глаза.

— Ты такая добрая, — с восхищением проговорила она. — Как тебе удается быть такой доброй после всех страданий, которые причинила моя мать?

Мэйрин разжала объятия, осторожно усадила сестру в кресло и снова села напротив. Не было сомнений в том, что Бланшетта отчаянно нуждалась в любви: это бедное дитя никогда не знало настоящей ласки и внимания. Однако Мэйрин не желала, чтобы Бланшетта стала боготворить ее: ведь она не святая.

— Я вовсе не так добра, как тебе кажется, малышка моя, — ласково проговорила она. — Моя мать была ирландской принцессой, настоящей кельтской крови. Бретонцы — тоже кельты, но тесное общение с другими европейскими народами заставило их позабыть о своих корнях. Ты видела этого светловолосого высокого мужчину рядом с моим мужем? Это — Дагда. Он вырастил и воспитал мою мать, и когда она умирала, то поручила ему заботы обо мне. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, Бланшетта, но пока что тебе достаточно будет узнать, что в свое время Дагда был одним из самых свирепых воинов в Ирландии. Он воспитал меня в кельтском духе, и мы никогда ничего не прощаем.

Я не простила твою мать за то, что она со мной сделала. Я мечтала отомстить ей, и, когда мне представилась такая возможность, я ухватилась за нее, как утопающий хватается за соломинку. Однако при этом я не хотела причинить тебе боль. Ты родная мне по крови. А твоя мать — это совсем другое дело. Впрочем, она могла бы спастись от меня, если бы не допустила одну роковую ошибку.

Твоя мать познакомилась с моим мужем за несколько лет до того, как он приехал в Англию с королем. Узнав о том, что здесь он добился успехов, она тоже отправилась в Англию в числе фрейлин королевы. Она убедила королеву в том, что Жосслен с радостью возьмет ее в жены. Мой муж был знаком с Матильдой с юных лет, и она всегда любила его. И королева думала, что сделает Жосслену подарок, привезя Бланш де Сен-Бриек в Англию. Можешь представить себе, как она смутилась и расстроилась, узнав, что совершила ошибку!

Жосслен не говорил мне о том, что был знаком с твоей матерью, поскольку знал, какую неприятную роль она сыграла в моей жизни. Он был уверен, что никогда больше не встретится с ней, как и я, и что нет смысла сообщать мне об этом эпизоде из своего прошлого. Однако, увидев ее в свите королевы, он во всем сознался мне; тогда-то я и решила обрушить на эту женщину свое мщение. Как видишь, Бланшетта, я вовсе не святая.

— Ты услышала меня, правда? — тихо спросила Бланшетта. — Ты услышала, как я зову тебя на помощь! Уверена, что это было именно так!

— Что?! — Мэйрин изумленно уставилась на сестру.

— Мелани сказала, что у тебя есть особый дар, — объяснила Бланшетта. — Она сказала, что ты умеешь слышать голос ветра и что если я позову тебя, ты услышишь, потому что мы — сестры.

— А зачем тебе понадобилась моя помощь, Бланшетта? — Мэйрин была потрясена, вспомнив, как сводная сестра однажды непрошено возникла перед ее внутренним взором. Неужели Бланшетта действительно позвала ее?

— Когда Хьюго умер от кори, я поняла, что в действительности не хотела выходить замуж, — сказала Бланшетта. — Всю свою жизнь я тянулась к церкви. Счастливей всего я бывала в минуты молитвы, но когда я однажды рассказала об этом маме, она обозвала меня дурой. Она напомнила, как мне повезло, что я попаду в богатую и знатную семью Монтгомери.

На самом деле мои будущие родственники всегда пугали меня: они такие шумные, сварливые люди, не умеют говорить спокойно, а только кричат и спорят. Меня отправили жить к ним, когда мне было всего четыре года, сразу же после заключения договора о предстоящем браке. Хьюго тогда было пять лет. У него было три старших брата и сестра. Изабелла, моего возраста. Их мать постоянно ходила беременной. Она рожала каждый год по младенцу, но в конце концов умерла от родов, произведя на свет мертвого ребенка. Мне тогда исполнилось девять лет. Милорд Монтгомери почти сразу же взял себе новую жену, и она пошла по стопам старой; но эта женщина оказалась хрупкой и болезненной и прожила всего два года, потеряв троих детей и не родив ни одного живого малыша. Отец Хьюго снова женился — на сей раз на здоровой, крупной женщине, очень похожей на его первую жену. Она была вдовой с шестью детьми от первого брака, и все они переехали в замок Монтгомери, отчего стало еще теснее и шумнее. Не прошло и года после свадьбы, как леди Ивонна родила милорду Монтгомери сына весом в десять фунтов. — Бланшетта нервно вздрогнула и отхлебнула глоток вина, прежде чем продолжить свой рассказ. — А потом на замок обрушилась эпидемия кори. Умерли Хьюго, Изабелла и трое детей леди Ивонны. Я и еще несколько человек переболели и выжили.

Когда наконец все оправились от этого удара, милорд Монтгомери осознал, что после смерти Хьюго меня уже ничто не связывает с его семьей. Он собирался отослать меня в Ландерно, поскольку все остальные его сыновья были уже обручены, а кормить лишнюю нахлебницу ему не хотелось. Но тогда леди Ивонна предложила выдать меня за своего второго сына, Жиля. Это был ужасный мальчишка с огромной головой на маленьком теле. Он вечно пытался оказаться наедине с какой-нибудь из девочек. Я сказала леди Ивонне, что относилась с почтением к брачному договору, который моя мать устроила между мною и Хьюго Монтгомери, однако теперь, когда я свободна от этого соглашения, предпочитаю посвятить себя Господу и удалиться в монастырь. Тогда она избила меня и заперла в башне, где я провела много недель только на хлебе и воде. Она сказала, что я буду сидеть там до тех пор, пока не перестану упрямиться. И каждый день она приходила и требовала моего согласия на брак с ее сыном. Я каждый раз отказывалась, и она снова била меня. Наконец меня выпустили, но отныне все в замке стали помыкать мною, как простой служанкой.

Тогда-то, Мэйрин, я и вспомнила, что говорила о тебе Мелани еще в Ландерно. Она сказала, что у тебя есть волшебный дар и что ты, наверное, колдунья — такая же, как Вивиана, возлюбленная великого чародея Мерлина. И я попыталась докричаться до тебя, рассказать о моем горе и о том, как мне хочется посвятить свою жизнь Господу. Я подумала, что Господь не накажет меня за то, что я прибегла к единственному способу спастись. Если бы я была не права, Господь указал бы мне на это, но я не ошиблась! Вскоре глава рода Монтгомери, а затем и сама королева Матильда сообщили в письме, что мне предстоит отправиться к королеве в Каан. И что мне позволят удалиться в монастырь!

Я поняла, что ты услышала меня. Услышала и помогла мне. Королева сообщила мне о смерти моей матери, рассказала о тебе и о том, что тебе стало известно мое желание посвятить жизнь Богу. Она сказала, что ты щедро предложила мне оплатить вступление в любой монастырь, по моему выбору. А затем посоветовала мне выбрать принадлежащее ей аббатство Святой Троицы, куда вскоре направится и ее собственная дочь Сесили. О Мэйрин! За всю свою жизнь я не была так счастлива, как тогда! Мы с юной принцессой должны были поехать в монастырь этим летом, но она заболела, и королева решила отложить путешествие до следующего лета.

Узнав об этом, я спросила королеву, не позволит ли она мне съездить в Англию и повидаться с тобой. У меня ведь нет других близких родственников: все родные нашего отца умерли, а из родных матери я не знала никого, кроме одного забавного старичка-епископа, который умер много лет назад. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я приехала?

— Нет, — тихо ответила Мэйрин. — Не думаю, Бланшетта, что ты вообще способна рассердить меня. — Она протянула руку и погладила сестру по голове, представляя себе, как это бедное дитя в отчаянии воззвало к незнакомой девушке, не зная даже, жива она или уже давно умерла. Когда ты звала меня, — спросила она, — ты не задумалась о том, что я могла уже умереть?