Гарем - Смолл Бертрис - Страница 149

Давид Кира выполнил свой долг, и на какое-то время скандалы в Османской империи стихли. Джанет вновь с головой ушла в свою новую жизнь.

В октябре родился пятый внук Адама и второй сын Иана и Джейн, которого назвали Джеймсом. Шерстяное дело Джанет процветало. На Рождество Гилберт Хей наконец женился на Элис Гордон.

В мае 1538 года король Джеймс вторично женился па состоятельной и знатной французской вдове Мари Гиз-Лотарингской. Вся Шотландия возликовала, ибо первая жена короля умерла за два года до этого, прожив с Джеймсом в браке лишь шесть месяцев.

Первая дочь у Рут родилась спустя несколько дней после торжеств, связанных со свадьбой короля. При крещении ей дали имя Мери, но в семье звали Молли. Жена Гилберта Хея родила маленького Гилберта спустя девять месяцев и три дня после того, как вышла замуж. А первого ноября появился на свет четвертый сын Чарльза и Фионы Дэвид. Фиона гордилась сыновьями, но все же хотела хотя бы одну дочку.

— Чтобы она походила на вас, — с улыбкой говорила она леди Шиан. — Я назову ее Джанет.

Вдовствующая графиня Шиэн весело рассмеялась в ответ. Ей было Очень приятно слышать такие слова. В последние дни у нее вообще было хорошее настроение и имелись причины для тайной радости. В письме, которое она получила от Эстер Киры, рассказывалось о грандиозной победе, одержанной флотом Сулеймана под командованием Хайраддина Барбароссы в превезском морском сражении. Против турецкого султана выступили объединенные силы императора Священной Римской империи Карла, венецианского дожа9 , римского папы… и были разбиты! Венеция вообще была уничтожена как морская держава и стала данницей Турции. За участие в войне против Сулеймана с нее взяли триста тысяч золотых дукатов. Старый дож вскоре умер от печали и позора. Несмотря на ложь, активно распространяемую в Западной Европе, отныне все Средиземноморье от Гибралтарского пролива на западе и до Фамагусты па востоке превратилось фактически во внутреннее турецкое озеро.

— Как вы можете так радоваться? — упрекала Мариан.

— Ас какой стати я должна переживать за немцев и итальянцев? — возмущенно ответила Джанет. — Ты знаешь, что они вытворяли в Тунисе? Слава посланников христианской веры, добрейших рыцарей, была такова, что матери, прижав к груди младенцев, выбрасывались вниз головой с городских стен, дабы избежать издевательств и варварской жестокости!

В следующем, 1539 году на севере Шотландии, на острове Скай, вспыхнул вооруженный мятеж, взорвавший мир, поддерживавшийся в течение многих лет в Хайленде. Впрочем, смута никак не затронула Шиэн и Гленкирк, где по-прежнему царила идиллия. Главное, не было войны. И люди понимали, что ничто не нарушит их душевного спокойствия, коль скоро они будут держаться подальше от королевского двора с его закулисными интригами.

Тем временем у Иана Лесли родился третий сын, Дональд, а у Гилберта Хея второй — Фрэнсис. Королева Мэри подарила Шотландии еще одного Джеймса. В 1540 году жена Джеймса Хея родила сына Юана, а Рут — вторую дочь, Флору. Дождалась наконец-то дочери и Фиона. При крещении ей дали имя Джанет Мэри в честь бабушки, но в семье прозвали Вереском из-за голубых глаз.

Спустя несколько недель после родов Фиона тяжело заболела. Чарльз послал за врачом в Эдинбург, но тот лишь беспомощно развел руками и констатировал, что организм не справился с таким количеством родов за столь короткий период. Вскоре Фиона умерла.

Джанет все это казалось страшным сном. Милая Фиона была ей ближе родной дочери.

Чарльз Лесли был просто убит горем. Они с женой знали друг друга с детства, но в браке не прожили и полных девяти лет. Он души в ней не чаял и не представлял себе жизни без нее. Когда же спустя неделю после похорон графиня Гленкирк посоветовала ему как можно быстрее жениться вторично, дабы у детей появилась мать, Чарльз едва не набросился па нее с кулаками, и кто знает, что было бы, если бы его не оттащили.

— Я просто хотела сказать, что с твоим титулом и деньгами, которые в один прекрасный день достанутся тебе от матери, вполне по силам подыскать себе выгодную партию, — обиженно поджав губы, объяснила леди Анна.

Чарльз послал ее и «выгодную партию» ко всем чертям и вышел из зала, оглушительно хлопнув дверью.

— Боже мой, Анна! — воскликнула Джанет. — Недели еще не прошло после похорон Фионы! Со временем боль его поутихнет, и он, возможно, возьмет себе другую жену, но сейчас он имеет право на траур.

— Чем быстрее он его снимет, тем лучше для него! Этим четверым бесятам требуется достойнее воспитание! Фиона же была слишком мягкой. Я уж молчу про дочь. Могу себе представить, какой благовоспитанной девушкой она вырастет без матери, имея перед собой пример старших братьев и вспыльчивого отца!

Джанет удивленно повела бровью:

— А меня ты уже не берешь в расчет, милая сестра?

— Надеюсь, ты понимаешь, что не можешь взвалить на свои плечи воспитание внуков?

— До тех пор, пока Чарльз не женится вторично… почему бы и нет?

— Да потому что ты уже старая! Тебе в этом году будет шестьдесят!

— В свои пятьдесят девять я выгляжу моложе, чем ты в пятьдесят два! Ведь, в сущности, что такое возраст? На сколько человек себя чувствует, на столько он и стар. А я чувствую себя прекрасно!

Анна Лесли в ответ лишь всплеснула руками и выбежала из комнаты. Джанет проводила ее снисходительной усмешкой.

В действительности же она не ощущала такой уверенности в своих силах. «Боже, помоги мне! — шептала она одними губами. — Такое бремя, такая ответственность!"

За свою жизнь она повидала всякого. Воспитала пятерых собственных детей, хозяйничала во многих дворцах, а какое-то время даже возглавляла правительство. Лишь я последние годы обрела свободу и право распоряжаться собой и своим временем единолично. И ей это очень понравилось… Вместе с тем Джанет понимала, что выхода нет, надежда только на нее и она не должна подвести убитого горем сына и внуков.

Они были еще слишком малы, чтобы обходиться без матери.

Утешало лишь то, что Патрик, которому было восемь, маленький Чарльз, которому только-только исполнилось семь, и пятилетний Эндрю сохранят воспоминания о Фионе. Что же до самых маленьких, полуторагодовалого Дэвида и малышки Вереска, то они смогут судить о матери лишь по рассказам старших братьев. Это было печально. Вошедший в комнату лорд Хей ободряюще обнял ее: