Гарем - Смолл Бертрис - Страница 142

Гилберту Хею стукнуло уже двадцать. Вполне возможно, что его двенадцатилетняя нареченная невеста Элис Гордон и стала бы в будущем писаной красавицей, но пока она его как женщина, конечно, не интересовала. Он неплохо освоился в Шиэне, что стало ясно спустя несколько месяцев, когда две служанки Джанет со слезами на глазах признались в беременности и обе указали на Гилберта как на причину своих бед.

— Господи, неужели ему так трудно удержать свой стручок в штанах хоть на одну ночь? — возмущенно набросилась Джанет на лорда Хея. — Подумать только, сразу двух девушек осчастливил! А тебе известно, как нелегко подыскать толковых служанок? Боже мой, кто тебя надоумил обручить его с двенадцатилетней малышкой?! Они в лучшем случае смогут стать мужем и женой не раньше чем через два года! А к тому времени он соблазнит всех здешних женщин в радиусе пятидесяти миль!

В том году канун Крещения выдался особенно веселым, ибо в Шиэне сыграли свадьбу незаконнорожденного сына Адама Гленкирка с самой юной служанкой леди Джанет Рут Браун. Как и предсказывал Колин, Рут сначала хорошенько помучила Рыжего Хью и только после этого встала с ним перед алтарем. А с мертвой точки, как ни удивительно, дело сдвинула мать счастливого жениха. Совершенно неожиданно она вышла замуж за одного преуспевающего местного фермера, который вскоре оставил ее вдовой.

Как-то во время откровенного разговора с сыном она сказала:

— Ты всегда желанный гость в этом доме, Хью, но скажи, разве ты не видишь, как мне нелегко с осиротевшими детьми Джорди? Одной готовкой и штопкой заниматься гораздо больше, чем в те времена, когда мы с тобой жили вдвоем. Ума не приложу, почему ты все никак не женишься на хорошенькой Рут, что служит у леди Джанет? Она милая девушка и будет доброй хозяйкой в твоем доме. Кто знает, может, ее госпожа подарит вам собственное жилье.

— Да с меня будет достаточно и того дома, где жили мы с тобой, — со вздохом проговорил Хью.

— Нет, сынок. Твой дед пустил нас жить туда, но дом этот никогда нам не принадлежал. И выйдя за Джорди, я вернула его Гленкиркам. А ты так и знай: либо женишься, либо всю жизнь проживешь в казарме!

Возвращаясь от матери и замерзая на студеном ветру. Рыжий Хью впервые, пожалуй, всерьез задумался над этим делом. Всю ночь он проворочался без сна на холодной комковатой постели под храп и стоны солдат, вернувшихся с дежурства. Весь следующий день его не оставляли мысли о миловидной девушке с мягкими темными волосами и веселыми голубыми глазами, в которых угадывалось с трудом скрываемое сожаление, когда ей приходилось давать Хью от ворот поворот, стоило ему в очередной раз выказать свое расположение. К исходу дня он окончательно решился и, придя к тете Джанет, сразу выложил все начистоту:

— Я хочу жениться на Рут Браун.

— Ты уже говорил с ней? — спросила Джанет.

— Нет, сначала хотел спросить разрешения у вас. И если вы не будете возражать, я с тем же самым пойду к Мариан. А уж потом только поговорю с Рут.

— Ты правильно поступаешь, Хью. Что ж, мое благословение у тебя в кармане. Мариан, иди-ка сюда! — позвала она свою служанку, которая чистила в будуаре ее платье. — Хью просит у тебя позволения жениться на Рут. Я не возражаю, но это ничего, конечно, не значит. Если ты не хочешь видеть его в своих зятьях, не обращай на меня внимания.

Мариан пристально вгляделась в будущего жениха.

— А что, — язвительно спросила она, — ты можешь предложить моей дочери, кроме своего сомнительного имени? Где вы будете жить? У тебя нет собственного дома. А Моя Рут благородного воспитания и не будет кочевать за тобой по казармам.

Бедный Хью потупил взор и неловко замялся на месте. Джанет, чувствуя, что следующий ход за ней, взяла слово:

— В качестве своего свадебного подарка Хью я построю ему домик в моей новой деревне Кранног. И еще у них будут постоянные комнаты здесь, в Шиэне. А Рут, милая Мариан, я обеспечу приданым. — Она вновь обернулась на Хью. — Имей в виду, что ты возьмешь в жены состоятельную девушку, племянник. Помимо личного гардероба, белья и посуды, я дам за ней восемьдесят пять золотых монет. Кроме того, у нее есть драгоценности. Жемчужное ожерелье, ожерелье из синего персидского лазурита, по паре жемчужных, гранатовых, лазуритовых и золотых серег и два золотых браслета. И еще, Хью. Брат обещал, что официально признает тебя — без права на наследство, разумеется, — и отныне ты будешь называться Хью Мор-Лесли. Итак, если вы двое уладили свои вопросы, мне кажется, пришло самое время спросить у Рут.

— Если она откажется, тогда соглашусь я сама, — засмеялась Мариан. — Ты неплохо устроился, будущий зять. Словом, вот тебе — мое благословение. Но учти: обращайся с моей дочерью бережно, иначе горько пожалеешь.

Хью отпустили искать будущую невесту, а Мариан села на скамейку рядом со своей госпожой — подобная привилегия даровалась лишь самым старым и преданным из слуг.

— Восемьдесят пять золотых монет… — задумчиво проговорила она. — Я не сразу поняла, мадам, в чем тут дело, но все же догадалась. Сорок лет я служила вам у Османов. Мой муж Алан, да будет ему земля пухом, двадцать два года до самой своей смерти верой и правдой служил нашему господину Селиму. Нашему единственному ребенку, который родился в рабстве, сейчас двадцать три. Вот я и сложила все вместе…

Джанет улыбнулась:

— А ты не зря, оказывается, просиживала с Аланом многие часы, пока он вел бухгалтерию моего мужа. Да, твоя догадка абсолютно верна. Я хочу, чтобы у Рут были собственные деньги. И так должно быть записано в их брачном договоре. В этом случае племянник поостережется быть со своей женой невежливым.

— Как вы предусмотрительны, мадам.

В эту самую минуту Хью Мор-Лесли уже изливал душу перед Рут. Девушка несколько подождала с ответом, чтобы немного попугать его и дать понять бедняге, что она может отказать… а потом все же согласилась. Свадьбу назначили на канун Крещения.

Ночью выпал снег, и утром на его белизну больно было смотреть. Венчание состоялось в шиэнской часовне Святой Анны, и службу вел отец Пол. Посаженым отцом у невесты был сэр Чарльз Лесли. А после торжественной церемонии гости отправились в холл западного крыла, где Джанет устроила пир.