Гарем - Смолл Бертрис - Страница 140

— Ты не рассказывала мне, почему перебралась в Шотландию. Ты здесь уже полгода, а я до сих пор ничего не знаю.

— По моей подсказке твой брат взял себе вторую жену, Карем — «Смешливую». Я нарочно подсунула ее Сулейману, чтобы оторвать от Гюльбейяр. Но хорошего из этого ничего не вышло, потому что он испытывает дурную склонность к моногамии. Сулейман просто переключил свое внимание с мягкого пассивного котенка на властолюбивую тигрицу. Карем родила твоему брату трех сыновей и дочь. А Гюльбейяр теперь отбывает ссылку в Магнезии, где твой племянник принц Мустафа сидит наместником Сулеймана. Когда я узнала о том, что в Стамбуле объявился твой дядя Адам и что он разыскивает меня, я расценила это как знак свыше и решила вернуться на родину. Для этого пришлось инсценировать мою смерть. Понимаешь, выбор у меня был невелик: либо я должна была исчезнуть, либо нужно было избавиться от Карем. Дважды за последний год она пыталась меня отравить. Сулейман же обожает ее, и мне не хотелось причинить ему боль. Поэтому я и отправилась в Шотландию.

— Это вы задушил ее! — мрачно изрек Чарльз.

Джанет усмехнулась:

— Это в тебе заговорил турок. Все-таки ты сын своего отца, принц Карим.

— Мне было всего шесть лет, когда я покинул империю, мама, но я ничего не забыл. Уже здесь, живя в аббатстве, я часто по ночам предавался воспоминаниям. Даже вслух, но шепотом, конечно. Скажи, как там тетушки Фирузи и Сарина? Они живы?

— Да, и живут сейчас в семьях дочерей Фирузи. Сарина воспитывает внука Сулеймана.

— А отец? Как он умер? Сюда дошли лишь слухи о его смерти. По этому случаю устроили большой праздник, в церквях возносились благодарственные молебны. Отрезвление пришло, лишь когда Сулейман показал свои зубы, осадив Белград.

— Селим умер от рака, который разъедал его изнутри много лет. Умер во время военного похода.

— Я буду молиться за него, мама.

— И ты в этом будешь не одинок, сын. Я молюсь за него каждый день.

— Но это не помешало тебе взять любовника. На мгновение в ее зеленых глазах, обращенных на сына, сверкнули гневные огоньки. Но затем Джанет рассмеялась:

— Ты потрясен этим, Чарльз, не так ли? Турецкое воспитание вновь дает себя знать. Твоя тетушка Анна твердо убеждена, что на Востоке живут одни грешники и сластолюбцы. Представляю себе, каково было бы ее удивление, если бы она узнала, что на самом деле они гораздо нравственнее тех же шотландцев. Да, Чарльз, лорд Хей — мой любовник, и хватит об этом. Не лезь не в свое дело. Впрочем, надеюсь, ты будешь с ним по-прежнему учтив.

— Я хорошо отношусь к нему, мама, и всегда так относился. И даже думаю, что тебе не помешает выйти за него замуж, если он сделает предложение.

— Он уже сделал.

— Мама!

— Но я отказала. Я не хочу ни за кого выходить, Чарльз. И вообще хватит. Бога ради! Я пригласила тебя вовсе не для того, чтобы обсуждать эти темы. После тринадцатого ноября я переезжаю в Шиэн и хочу позвать туда тебя. Я распорядилась отвести для тебя, Фионы и детей восточное крыло. Все равно рано или поздно имение станет твоим, так почему бы тебе не получить сейчас хотя бы часть его? Я не хочу, чтобы ты находился в зависимости от моего брата и его жены. В Эдинбурге у вас есть дом, но я знаю, что Фиона не хочет там жить. Словом, переезжайте вместе со мной, а городской дом можно сдавать за хорошие деньги.

— Мама! У меня слов нет! Мне даже не потребуется бежать сейчас к Фионе и спрашивать ее мнения. Спасибо тебе огромное! Наконец-то у нас появится своя крыша над головой! — Впрочем, он тут же помрачнел. — Но мы не сможем платить за жилье…

— Вам и не придется, Чарльз. Шиэн мой. И все хозяйственные расходы, равно как и содержание штата прислуги, лежат только на мне. Твой брат снабдил меня немалыми средствами и обязался ежегодно пополнять мой счет, открытый в эдинбургской конторе дома Киры. Кроме того, я забрала с собой из Турции личные драгоценности.

Чарльз в порыве благодарности стал осыпать поцелуями ее руки.

— Спасибо, спасибо… — шептал он.

— Пойди скажи Фионе. Что касается вашей личной жизни, то на этот счет можешь быть спокоен: я не стану в нее влезать. Восточное крыло дома полностью ваше. А западное мое. Ладно, о деталях поговорим утром. — Она проводила его до двери и поцеловала на прощание. — Спокойной ночи, сын. Будешь спускаться, позови ко мне Мариан.

— Вы сделали доброе дело, мадам, — проговорила появившаяся в комнате спустя несколько минут пожилая англичанка. — Чарльз летел отсюда будто на крыльях, так был счастлив.

— Ладно тебе, Мариан, можно подумать, ты всерьез считала, что я возвела этот огромный сарай для одной себя.

— Это не сарай, а замок, достойный аристократов, мадам.

— Я тоже так думаю, — промурлыкала довольная Джанет.

— И как вам только удалось все это? Впрочем, нет, не говорите. Чую, когда придет ваше время, вы оставите сыну в наследство титул графа. Когда в ваших глазах начинают поигрывать такие искорки… Джанет рассмеялась:

— Хватит болтать! Принеси-ка лучше мою светлую ночную рубашку из золотистого шелка и халат. Сегодня новолуние. Я думаю, лорд Хей придет.

Мариан помогла Джанет раздеться, унесла платье и нижние юбки, затем поставила в спальне перед камином небольшую ванну, принесенную из будуара, наполнила ее теплой водой, разведя кипятком из чайника, и добавила несколько капель душистого масла из хрустального флакончика. Джанет неподвижно стояла в ванне, ожидая, пока служанка ополоснет ее ароматической водой.

— Это неслыханно, чтобы женщина ваших лет так выглядела! — бормотала Мариан.

Она обернула свою госпожу теплым полотенцем и вытерла насухо, затем взяла себе на ладонь из золотого пузырька немного нежного масла и растерла им Джанет с ног до головы. После этого усадила ее за туалетный столик и расчесала ей волосы.

— Поднимитесь, мадам.

Мариан слегка присыпала кожу Джанет ароматической пудрой и втерла ее мягкой шелковой тканью. Потом помогла ей надеть шелковую ночную рубашку с завязками на плечах и талии, глубокий вырез которой был отделан тончайшим кружевом. Джанет набросила подходящую накидку, отороченную по всей длине темным соболем и завязанную у горла шелковой ленточкой.