Гарем - Смолл Бертрис - Страница 117

Еще раньше султан получил письмо от французской королевы-матери, в котором та просила его оказать содействие в освобождении своего сына. Прознав об этом, Карл V отпустил Франциска I, но при этом выторговал для себя большие уступки со стороны Франции. Он также отмежевался от приписываемой ему дружбы с Сулейманом и объявил, что в ближайшее время Возглавит Крестовый поход против турок-иноверцев.

Несмотря на это, Сулейман не спешил лезть в центр Европы. Став за последние годы великим воином, он вновь решил стать дипломатом. Сайра резко возражала против этой перемены в сыне. Она говорила, что только взятие Вены заставит правителей Западной Европы серьезно относиться к османскому султану. Но Сулейман был непреклонен. Он надеялся заручиться дружбой с Западом мирным путем.

К сожалению, христианские монархи не отличались большим умом и не увидели для себя выгод мирного союза с Османской империей. Во имя своего Бога они продолжали оскорблять и притеснять турок, и в итоге Сулейман был вынужден пойти на Вену, дабы обезопасить свои западные границы.

В течение нескольких недель он осаждал город, но безрезультатно. Впервые за свою военную карьеру Сулейману пришлось встретиться с хорошо обученным противником. Защитники укрепили цитадель и, затворившись в ней, успешно отражали атаки султанских войск.

Сулейман прибыл под стены города в хорошем расположении духа и послал австриякам приветствие: «На третий день я буду завтракать в стенах Вены». На третьи сутки днем руководитель обороны города Николае, граф Зальмский, ответил султану: «Твой завтрак уже совсем остыл».

При других обстоятельствах и в другое время Сулейман весело рассмеялся бы этой остроумной колкости. Но сейчас ему было не до смеха, надвигалась зима. Он отлично помнил, каких лишений пришлось натерпеться султанским войскам зимой при осаде Родоса. К тому же заканчивался фураж для лошадей, равно как и другие припасы. Он понимал, что через несколько дней в горах повалит снег и отрежет турецкой армии путь домой. И тогда уже ему придется отбиваться от австрийцев, а не им от него.

Тщательно проанализировав положение, Сулейман отдал приказ войскам сниматься с места и повел своих людей домой.

В Константинополе его ждала новая беда. Выяснилось, что он не может управлять даже своим гаремом. Кадины открыто враждовали друг с другом, и только валидэ своим авторитетом удавалось удерживать гарем от раскола на два лагеря.

На протяжении нескольких лет Сайра постоянно меняла штат прислуги в покоях своих невесток, дабы среди рабов не сложилось заговоров и альянсов, совершенно недопустимых в султанском серале. И хотя эти меры отчасти помогали, все же ситуация с каждым днем становилась все неблагоприятнее. Ничто не мешало Карем привлекать на свою сторону союзников. В самом деле, кто же устоит перед чарами белокурой русской красавицы, особенно если сравнивать ее с вечно мрачной и озлобленной Гюльбейяр?

Однажды утром валидэ и две кадины сидели в саду, наслаждаясь последними солнечными деньками осени, когда к ним подбежал принц Селим, толстенький шестилетний коротышка. С ревом бросившись к своей матери, он крикнул:

— Мустафа толкнул меня!

При этом Селим утер свой сопливый нос рукавом. Сайра поморщилась. Несмотря на все попытки, ей так и не удалось отучить мальчика от этой гадкой привычки.

В разговор вмешался Баязет, прибежавший следом за Селимом:

— Ничего он его не толкал! Мы играли в пятнашки, и Селим упал, когда Мустафа догнал его и хотел уже осалить! Селим всегда увертывается, а сегодня у него не получилось, он сам упал и поранил колено о камень!

Принц Селим, тут же набычился и весь покраснел как помидор.

— Ты врешь, врешь! — крикнул он своему младшему брату. — Ты всегда берешь его сторону! Вот подожди, когда я стану султаном, я первым же своим указом прикажу отрубить тебе голову!

С этими словами он весьма выразительно провел рукой у горла, пнул Баязета, отчего тот свалился на траву, а сам убежал. Баязет тут же вскочил и бросился догонять старшего брата.

Гюльбейяр же медленно повернула голову к Карем:

— Так вот оно что! Значит, ты вбиваешь в голову своему толстяку, что он будет султаном? Да как ты смеешь?! Мустафа — наследник своего отца! Мустафа, а не Селим!

— Разве? — возразила с усмешкой Карем. — Что-то я не помню, чтобы Сулейман официально объявил Мустафу наследником. Да и с какой стати? Только потому, что тебе повезло родить нашему любимому господину ребенка раньше, чем это сделала я? Но это еще не причина, чтобы именно Мустафа был наследником.

— Я бас-кадина, и наш господин признает это! Неужели ты настолько плохо владеешь турецким, иностранка, и даже не знаешь, что бас-кадина переводится как «мать наследника»?

— А мне всегда казалось, что это еще и «фаворитка», кем ты явно не являешься. Доказательством любви ко мне нашего господина являются мои дети — Твои дети? — воскликнула Гюльбейяр. — Трое сыновей, из которых лишь один Баязет достоин носить титул принца! Что касается двух других, то один из них толстый и невоспитанный грубиян, а другой калека! Да еще дочка — смышленый ребенок, — которая поднимает крик всякий раз, когда ты к ней приближаешься! Даже если бы наш господин Сулейман оплодотворил подзаборную суку, она и то принесла бы ему потомство поприличнее!

Сайра знала, что сейчас произойдет, но не успела быстро подняться со своего места, чтобы предотвратить драку. Взбешенной тигрицей Карем набросилась на Гюльбейяр. Выкрикивая угрозы и оскорбления, бас-кадина смело встретила нападение своего врага. Карем была меньше, но дралась ловчее. Она пустила в ход все, что у нее было в арсенале: проклятия, руки, ноги и даже острые ногти.

Потрясенная валидэ, пытаясь перекричать двух дерущихся женщин, стала звать евнухов на помощь. Те быстро разняли кадин султана и развели их в разные стороны. Впрочем, в самую последнюю секунду Гюльбейяр все же удалось достать соперницу. Когда евнухи заломили Карем руки назад и попытались оттащить ее от разъяренной бас-кадины, Гюльбейяр, изловчившись, сильно оцарапала своими накрашенными ногтями красивое лицо русской. Карем дико вскричала и попыталась вырваться из рук евнухов, но ее унесли в ее покои. Гюльбейяр же оттолкнула раба, который приблизился к ней, и ушла сама.