Царица Пальмиры - Смолл Бертрис - Страница 92

— Ваше величество! — послышался голос в темноте.

— Ведите! — приказала она тихо и последовала за двумя тенями, удалявшимися по улице. Втроем они быстро продвигались по улочкам города, тщательно избегая бдительных римских патрулей. Они не разговаривали до тех пор, пока наконец не оказались перед стеной, окружавшей сад.

— Нам придется перелезть через нее, ваше величество, — прошептала одна из теней.

— Что ж, хорошо, — согласилась она.

Первый молодой человек вскочил на плечи второго, протянул руки вниз и легко втянул Зенобию наверх, пока она не оказалась на одном уровне с ним. Тогда он осторожно поставил ее на стену, присоединился к ней, а потом снова склонился вниз и втащил наверх второго человека.

— Я смогу спуститься сама, — сказала царица и спрыгнула вниз, в сад, окружавший дом Кассия Лонгина. Судя по запаху, она приземлилась на грядку с пряными травами. Две тени на стене быстро присоединились к ней, провели ее через сад и ввели в затемненный дом.

Когда они оказались в доме, ее повели вниз по каменным ступенькам в располагавшиеся под домом катакомбы. Там, в подземной комнате, освещенной светом факелов, она оказалась посреди большой группы молодых людей. Многих из них она узнала. Они происходили из самых известных патрицианских и купеческих семейств города. Увидев ее, они тут же встали, подняли в приветствии правые руки и выкрикнули:

— Приветствуем тебя, Зенобия! Приветствуем тебя, царица Пальмиры!

Она милостиво поблагодарила их. Потом они расступились, и вперед вышел Деметрий, чтобы обнять свою мать. Она изумилась, как сильно изменился он внешне по сравнению с тем, каким он был, когда она покинула Пальмиру несколько недель назад.

— Добро пожаловать, матушка! Добро пожаловать в Пальмовое Братство!

Зенобия предпочла говорить без обиняков:

— Если ты думаешь, что угодишь мне или царю своим бессмысленным бунтом, то ошибаешься.

— Что? Неужели ты стала не только любовницей римлянина, но и его сторонницей, моя царица? — высокомерно спросил Деми. Взгляды присутствующих обратились к Зенобии.

— Ты такой же порывистый, как твой брат, Деми, — сказала Зенобия наигранно веселым тоном. Она повернулась, чтобы охватить взглядом их всех сразу.

— Вы, несомненно, не верите, что вам удастся заставить римлян уйти из Пальмиры! На что же вы надеетесь?

— Мы хотим, чтобы власть Вабы была восстановлена, — сказал Деми громким голосом. — Может быть, он не самый лучший из царей, но все же он — пальмирский царь. Мы не хотим римского губернатора, мама.

Молодые люди в комнате бурно выражали свое согласие.

— Я тоже хочу, чтобы власть Вабы была восстановлена, Деми, но римлян невозможно выгнать из Пальмиры, и несколько лет городу придется терпеть военного губернатора. В свое время я верну Вабу в Пальмиру в качестве ее царя. Это невозможно сделать за одну ночь, но это будет сделано! Доверьтесь мне, вы все!

Царица вытянула руки в призыве, и молодые люди, собравшиеся в освещенной факелами комнате, казалось, заколебались.

Потом зазвучал голос Деми, неистовый и гневный:

— Нет! Я не позволю тебе стать проституткой у римлян, мама! Власть Вабы должна быть восстановлена немедленно. Если он уедет из Пальмиры, они никогда не позволят ему вернуться. А этот город не потерпит иностранного правления!

— А что ты знаешь об иностранном правлении? — в ярости спросила Зенобия. — Город стал свободным еще перед твоим рождением, но римляне правили здесь более ста лет. И все же Пальмира уцелела, так же, как и наша семья. Неужели ты думаешь, что этот город страдал под властью Антония Порция, Деми? Мы снова будем ждать, пока не придет наше время, и в конце концов мы победим. Но ты не сможешь выгнать римлян!

— Они уйдут! Мы будем сражаться с ними на улицах до последнего человека, но не позволим им владеть городом!

— Твои действия уничтожат нашу династию. Но, может быть, именно в этом и заключаются твои настоящие намерения? Возможно, ты думаешь, что раз уж ты не можешь владеть городом, т» пусть и твой брат не будет владеть им? Неужели таким я растила Тебя? Быть предателем своей семьи, предателем Пальмиры?

Теперь в комнате стояла мертвая тишина, и Зенобия смотрела на нетерпеливые лица стоявших перед ней людей.

— Я взываю к тебе, сын мой! — сказала она. — Имей терпение, и Пальмира снова будет нашей!

— Они убили членов совета десяти! — сказал чей-то голос, и толпа расступилась перед юным Гаем Порцием. — Мой отец мертв, моя царица. Моя мать не переживет его долго, она не произнесла ни слова после заката. Она смотрит в пространство, и в ее глазах нет ни чувства, ни выражения. Как же мы можем бездействовать и принимать эту несправедливость?

— Твой отец согласился бы со мной. Гай Порций, — ответила Зенобия. — Хотя он родился римлянином, он был верноподданным пальмирцем. Он доверял мне в принятии решений. Было время для действий, наступило время для терпения. Отправить Вабу в ссылку, взять меня в Рим, уничтожить наш совет — все это спланировано императором как наглядные уроки для нашего народа. Больше он ничего не станет делать. Не будет ни штрафов, ни новых налогов — ничего. Под властью римского губернатора дела в Пальмире пойдут как заведено десятилетиями. Но в конце концов мы победим!

— Почему ты так уверена? — настаивал Деми. — Или это твой римский любовник убедил тебя в атом?

— Ты дурак! — огрызнулась Зенобия. — Я думала, у тебя больше благоразумия, чем у Вабы, но ты ничуть не лучше него. Аврелиан вынудил меня к атому, но я быстро поняла, что можно сделать в этой ситуации для Пальмиры. Если хочешь, можешь презирать меня, но то, что я делаю, я делаю ради Пальмиры! Когда власть Вабы будет восстановлена, многие ли из вас придут помочь ему? Вы все погибнете из-за собственной глупости! Не продолжайте сопротивление, умоляю вас! Пальмира нуждается в сильных и умных молодых людях!

— Возвращайся к своему римскому любовнику, моя царица! — холодно произнес Деметрий, обращаясь к своей матери. — Если ты вдруг утомилась, защищая свою родину, то мы — нет. Пальмира поднимется против этих тиранов!

— Неужели ты не успокоишься, пока не разрушишь город, сын мой? — спросила Зенобия.

— Отведите ее обратно, — приказал Деми двум молодым людям, которые сопровождали Зенобию на эту встречу, и прежде, чем она успела заговорить, они подтолкнули ее к лестнице, повели по ступенькам вверх, потом провели через погруженный в тишину дом и вывели обратно в сад. Зенобия с грустью вздохнула. Деметрий стал фанатиком. Она молилась про себя о том, чтобы соратники сына покинули его и он одумался. Она могла только надеяться, что его не схватят, ведь Аврелиан не проявит снисхождения. Он пожелает примерно наказать Деми, а это означает его смерть. Она еще раз вздохнула, снова поднялась на стену, окружавшую сад, и спрыгнула вниз, на улицу. Она почувствовала себя ужасно одинокой.

Слезы медленно заструились по лицу Зенобии. Темнота мягко окутывала ее, ограждая от нежелательных встреч.

Они вернулись в царский дворец, и Зенобия обернулась, чтобы поблагодарить своих сопровождающих, но они быстро растворились в ночи. Она медленно отворила потайную дверцу и снова вступила на территорию дворца. Она благословила того, кто как следует смазывал дверные петли, — широко распахнувшись, дверца не издала ни звука. Она снова заперла ее и поспешила через сад обратно в свою спальню. Старая Баб дремала возле кровати, на которой, казалось, лежала спящая женщина. Зенобия на цыпочках подкралась к кровати и осторожно растолкала старую служанку, чтобы разбудить ее.

— Ч-что такое?

Баб открыла глаза, н Зенобия увидела в них чувство облегчения.

— Хвала богам, ты вернулась невредимая! — Баб медленно поднялась на ноги. — Ну что, прекратит ли царевич восстание? Зенобия ответила:

— Нет. Он считает себя великим патриотом, и у него достаточно много последователей, чтобы причинить римлянам неприятности. Не сомневаюсь, у них появятся новые приверженцы. Однако, возможно, сегодня вечером мне удалось поколебать некоторых из Этих неистовых молодых пальмирцев. Если это так, они покинут Деми с его идеями насилия. Тогда, возможно, он одумается.