Время умирать - Смит Уилбур - Страница 200

Шон понял, что Клодии не вынести такого темпа. Она бежала как раз перед ним, так что он мог изучить изменения, происшедшие с ней в результате полной лишений и тревог жизни последних недель. Она стала настолько худой и тонкой, что ее короткая поношенная рубашка болталась и хлопала ее по бокам. Колючки и острая, как бритва, трава превратили низ ее брюк в тонкую бахрому, которая начиналась едва ли не от бедер, обнажая чудовищно худые ноги, в то же время сохранившие хорошую форму. Те же колючки и острая трава сплошь изранили открытые части ее рук и ног. Это выглядело так, будто ее обработали кошачьей девятихвосткой. Какие-то царапины уже зажили, какие-то еще только подсохли, а совсем свежие продолжали кровоточить.

Ее волосы отросли и свисали ровным пропитанным потом комом, который при каждом шаге качался у нее между лопатками. Спина была настолько худой, что он мог даже через рубашку пересчитать ее позвонки. Пот образовал темную полосу вдоль ее позвоночника. Ягодицы затвердели и под выцветшими брюками теперь походили на два резиновых мячика; сквозь треугольную прореху при каждом ее шаге он видел проблески нежной белой плоти. От изнеможения ее ноги двигались вяло и расслабленно, вихляя в стороны, а коленки подгибались.

Очень скоро надо будет дать ей отдохнуть, хотя она и не жалуется, еще не разу не хныкала за все те мучительные часы, которые прошли с того момента, как они покинули берег реки. Он нежно улыбнулся, вспомнив ту высокомерную сучку, которая сошла с «боинга» в аэропорту Хараре много, много веков назад. Сейчас это была совсем другая женщина: суровая, решительная, с характером твердым, как дамасская сталь. Он знал, что она не сдастся, она будет продолжать идти, пока не убьет себя. Он протянул руку и похлопал ее по плечу.

— Полегче, малышка. Привал на десять минут.

Когда они остановились, ее покачивало. Он обнял ее за плечи и поддержал.

— Ты знаешь, что ты просто чудо?

Он усадил ее, прислонив спиной к стволу большого дерева, отвинтил пробку и передал ей флягу с водой.

— Дай мне Минни. Ей пора пить хлорохин, — голос Клодии был хриплым от усталости.

Шон снял девочку со спины и усадил ее Клодии на колени.

— Запомни, десять минут, это все.

Альфонсо воспользовался перерывом, чтобы включить рацию. С одной стороны от него разместился Микки, с другой Мириам. Они с восхищением наблюдали, как он включил аппарат и начал прослушивать диапазоны. Послышались шорохи и треск, затем слабые обрывки фраз на африкаанс, но вот взволнованный голос заговорил на шанганском, очень близко и громко.

— Теперь очень близко, — сказал он. Продолжение последовало незамедлительно:

— Не сбавляйте темп. Догоните их. Не дайте им уйти. Свяжитесь со мной сразу же, как только поймаете их.

Этот голос они не могли спутать ни с каким другим, и им вовсе не нужно было подтверждение этого.

— Все прекрасно, генерал Чайна.

Передача прекратилась, и Шон с Альфонсо обменялись быстрыми нахмуренными взглядами.

— Очень близко, — сказал шанган. — Нам от них не убежать.

— Ты можешь уйти, — сказал Шон. — Один.

В нерешительности Альфонсо бросил косой взгляд в сторону Мириам. Шанганская девушка ответила на его взгляд взглядом, полным доверия. Альфонсо закашлялся и в нерешительности заерзал.

— Я остаюсь, — пробормотал он.

Шон горько рассмеялся и сказал по-английски:

— Вступай в клуб, приятель. Маленькой ведьме не потребовалось много времени, чтобы поймать тебя на крючок. Эти румяные пышечки доведут всех нас до смерти, попомни мои слова.

Альфонсо нахмурился. Он не понял ни единого слова, и Шон снова перешел на шанганский.

— Собери радио. Раз уж ты решил остаться с нами, то нам надо найти для этого подходящее местечко. Твои братья, эти говноеды из РЕНАМО, нагонят нас очень скоро.

Затем Шон перевел взгляд на Матату, и тот сразу же вскочил на ноги.

— Это Чайна вещал по радио, — сказал он на суахили.

— Он шипел, как кобра, — кивнул головой Матату.

— Его люди идут по нашему следу, они уверяют его, что находятся уже совсем близко от нас. Как думаешь, старина, можем мы придумать еще какие-нибудь трюки?

— Пожар? — предложил Матату, но убежденности в его голосе не было.

Шон покачал головой.

— Сегодня ветер против нас. Если мы подпалим лес, то поджарим сами себя.

Матату опустил голову.

— Если мы оставим с собой женщин и детей, то больше никаких трюков не придумать, — признался он. — Мы идем слишком медленно и оставляем след, по которому может идти даже слепой в безлунную ночь. — Он печально покачал своей маленькой седой головой. — Единственный трюк, который нам остается, это драться, но в таком случае мы все уже мертвы, мой бвана.

— Иди назад, Матату. Выясни, насколько они действительно близки. А мы пойдем вперед и подыщем хорошее местечко, чтобы сразиться с ними.

Он тихонько хлопнул маленького друга по плечу и отпустил его. Шон проследил, как тот исчез среди деревьев, потом тщательно изменил выражение лица и направился к Клодии, стараясь идти свободным, беззаботным шагом, а подойдя к ней, придал голосу бодрости.

— Ну, как наша маленькая пациентка? — спросил он. — Мне она кажется довольно веселой.

— Хлорохин творит чудеса.

Клодия покачивала девочку на коленях, а та, как будто чтобы подтвердить улучшение здоровья, засунула палец в рот и застенчиво улыбнулась Шону. Он почувствовал, как эта улыбка совсем неожиданно растрогала его.

Клодия рассмеялась.

— Ни одна женщина не устоит перед твоими смертельными чарами. Ты обрел себе еще одну поклонницу.

— Типичная женщина. Единственное, чего они добиваются, так это бесплатно прокатиться. — Однако он нежно потрепал ребенка по кудрявой головке. — Ну ладно, милочка, ваша лошадка готова к гонкам.

Минни доверчиво протянула к нему ручонки, и он, закинув ее за спину, снова привязал малышку одеялом.

Клодия с трудом поднялась на ноги и на мгновение приникла к нему.

— Знаешь, что я тебе скажу? Ты намного мягче, чем хочешь казаться.

— Дурю тебе голову, да?

— Мне бы хотелось видеть тебя с твоим собственным ребенком, — прошептала она.