Пылающий берег (Горящий берег) - Смит Уилбур - Страница 174

Но эта гармония, длившаяся уже несколько месяцев, эта волшебная симфония омрачалась иногда тревожными нотами.

Порой ночью Сантен вскакивала в постели, не проснувшись как следует. Инстинктивно протягивала руку, ища рядом с собой гибкое золотистое тело, страстно желая ощутить под пальцами твердые гладкие мускулы и коснуться щекой длинных шелковистых волос, пахнущих дикими травами пустыни. А потом, стряхнув наконец остатки сна, лежала в темноте, ненавидела себя за эти предательские желания и сгорала от жгучего стыда за столь быстрое забвение памяти Мишеля, О-хва и маленькой Х-ани.

Однажды утром за ней прислал Гарри. Когда она спустилась вниз, он вручил ей пакет.

— Пакет пришел с сопроводительной запиской для меня. Это от адвоката из Парижа.

— И о чем в нем говорится, папа?

— Мой французский ужасен, но смысл дела я уловил. Он заключается в том, что усадьба твоего отца в Морт Омм была продана в счет погашения долгов.

— Бедный папа.

— Там посчитали, что ты погибла, распродажа была назначена во исполнение судебного решения.

— Понятно.

— Адвокат случайно прочел о твоем спасении в одной из парижских газет и написал мне, чтобы разъяснить ситуацию. К несчастью, долги графа де Тири были значительными, а, как тебе слишком хорошо известно, дом и все внутри сгорело во время пожаров. Адвокат провел подсчеты. После уплаты всех долгов и затрат на ведение дела, включая довольно-таки значительный гонорар самому этому парню, тебе остается весьма скромная сумма.

Здоровый инстинкт собственника пробудился в Сантен мгновенно. Она коротко спросила:

— Сколько?

— Боюсь, чуть меньше двух тысяч фунтов стерлингов. Адвокат пришлет чек, как только мы отправим подтверждение, должным образом подписанное и заверенное. К счастью, я сам — член суда присяжных, мы сами сможем оформить это частным образом.

Когда наконец чек прибыл, Сантен открыла счет в банке «Лейдиберг» на полученную сумму под три с половиной процента дохода, побаловав себя подарком, удовлетворившим ее новую страсть к скорости. Она истратила сто двадцать фунтов стерлингов на новую сверкающую черную модель «форда», отделанную поблескивавшей латунью. Когда Сантен в первый раз ворвалась на подъездную дорожку к дому со скоростью в тридцать миль в час, вся челядь высыпала на порог, чтобы выразить свой восторг по поводу нового чудо-автомобиля. Даже Гарри поспешил из библиотеки, водрузив на лоб свои очки в золотой оправе. Впервые же решился отругать Сантен.

— Прежде чем совершать такие вещи, ты должна посоветоваться со мной, дорогая, ибо мне не хочется, чтобы ты проматывала свои собственные сбережения, как-никак я обеспечиваю твою жизнь, а кроме того, — он вдруг явно опечалился, — кроме того, я сам ужасно хотел купить тебе машину на твой день рожденья. А теперь ты испортила все мои планы.

— О, папочка, ну, пожалуйста, прости. Ты уже столько дал нам, мы так любим тебя за это.

Это была правда, Сантен полюбила этого мягкосердечного человека почти так же, как любила собственного отца. А в каком-то смысле даже сильнее, ибо ее чувства к Гарри подкреплялись все возраставшим уважением к нему от осознания его явно недооцененных талантов и удивительных скрытых качеств, выражавшихся в необыкновенной человечности и стойкости перед лицом испытаний. Сначала он лишился ноги, потом судьба отняла у него жену и сына. И только в самое последнее время стала благосклонна к нему, окружив горячо любящими людьми.

К Сантен Гарри относился как к хозяйке дома, в этот вечер он собрался обсудить с ней список гостей на обед, заранее запланированный ими.

— Я должен предупредить тебя на счет этого Робинсона. Я и сам, сказать откровенно, сто раз подумал, прежде чем пригласить его.

Мысли Сантен витали в другом направлении, о списке приглашенных она сейчас не думала.

— Простите, папа. Я прослушала, что вы сказали. Боюсь, я просто размечталась.

— Господи Боже, — улыбнулся Гарри. — А я-то думал, что я один в семье мечтатель. Я рассказывал тебе об одном из наших почетных гостей.

Полковник любил устраивать обеды раза два в месяц, не чаще, и обычно приглашал не более десяти человек.

— Я люблю послушать, что люди говорят, — объяснил он. — Ненавижу, если пропускаю какую-нибудь любопытную историю, рассказанную на другом конце стола.

Гарри славился своим изысканным вкусом в еде, а кроме того, он собрал один из лучших винных погребов в стране. Своего шеф-повара зулуса он переманил из Национального Клуба в Дурбане, а потому получить приглашение на обед к нему стремились многие, хотя поездка в его поместье обычно подразумевала путешествие на поезде и остановку на ночь в Тейнисграале.

— Пусть милейший Джозеф Робинсон имеет титул баронета, под которым, кстати сказать, скрывается во многих отношениях беспринципный негодяй, слишком хитрый, чтобы его поймали за руку. Вполне возможно, что у него денег больше, чем у самого старого Сесила Джона, — между прочим, копи «Робинсон Дир» и «Робинсон Голдмайн» принадлежат ему, так же как и банк Робинсона. Но при этом он самый большой скряга, каких я когда-либо встречал в своей жизни. Может истратить 10 000 фунтов на картину, но не даст и пени голодающему. Кроме всего прочего, бессердечный тиран и, повторяю, самый жадный из всех знакомых мне людей. И не удивительно, что, когда премьер-министр только заикнулся о присвоении ему титула пэра, повсюду раздались такие вопли возмущения, что он вынужден был отказаться от этой затеи.

— Если это такой ужасный тип, зачем вы его приглашаете, папа?

Гарри театрально вздохнул.

— Это та цена, которую я вынужден платить за свое искусство, дорогая. Я намерен выудить из этого типа некоторые факты, которые мне нужны для моей новой книги. Он единственный из живущих, кто может сообщить их мне.

— Ты хочешь, чтобы я охмурила его для тебя?

— О, нет, нет! Этого, к счастью, делать не придется, но ты могла бы надеть какое-нибудь симпатичное платье, мне кажется.

Сантен выбрала платье из желтой тафты с лифом, расшитым мелким жемчугом. Как всегда, Анна помогала ей причесывать волосы и одеваться к обеду.