Пылающий берег (Горящий берег) - Смит Уилбур - Страница 171

— А, герой, — засмеялся повар, отдавая Шаса королевский салют, — все вас приветствуют, маленький вождь, и желают вам расти таким же сильным и смелым, как и ваш отец!

Они вошли в дом. Хозяин с гордостью повел их через просторные комнаты, расположенные несколько беспорядочно. Анна проводила пальцем почти по каждому попадавшемуся на пути предмету и ворчала из-за пыли, лежавшей повсюду. В доме усадьбы Тейнисграаль царила атмосфера благодушия и дружелюбия; обеим женщинам пришлась по душе и длинная, аристократического вида столовая, стены которой украшали охотничьи трофеи, и библиотека с очень дорогими, но покрытыми пылью томами, сложенными стопками больше на полу и на письменном столе, чем на полках.

Сантен почувствовала себя как дома почти мгновенно.

— Ох, как же хорошо, что здесь снова будут и молодые люди, и симпатичные девушки, и наш маленький мальчик, — взволнованно вымолвил Гарри. — Так хочется, чтобы этот старый дом снова оживился.

— И небольшая чистка тоже не помешает, — проворчала Анна.

Но Гарри уже взлетел по главной лестнице, словно юноша, горя от возбуждения.

— Пойдем, позволь мне показать тебе твои комнаты.

Комната, которую он выбрал для Анны, располагалась рядом с его собственными апартаментами. Сантен вообще не обратила внимания на это, Анна же в смущении опустила глаза, заметив потайную дверь, соединявшую ее комнату со спальней Гарри.

— А вот это будет твоя комната, моя дорогая. — Он повел Сантен вдоль верхней галереи и распахнул двери в огромную, залитую солнечным светом комнату, стеклянные двери которой выходили на широкую террасу с видом в сад.

— Здесь чудесно, — восторженно захлопала в ладоши девушка, выбежав на террасу.

— Конечно, тут надо многое перекрасить и изменить, но ты сама выберешь цвета, занавески, ковры — в общем, все, а сейчас давай посмотрим комнату молодого Майкла.

Когда Гарри открыл дверь на другой стороне галереи, напротив комнаты Сантен, его настроение ухудшилось самым драматическим образом. Едва войдя, она сразу поняла причину.

Присутствие Мишеля ощущалось здесь во всем. Он улыбался ей с фотографий в рамках на стенах: Мишель в форме футболиста стоит с остальными юными членами команды, улыбающимися во весь рот; Мишель в белом костюме для игры в крикет; Мишель с ружьем и целой связкой фазанов. От потрясения кровь отлила с лица Сантен.

— Я подумал, что маленькому Майклу подошла бы комната его отца, — извиняющимся тоном пробормотал Гарри. — Конечно, моя дорогая, если ты не согласна, есть еще дюжина, из которых можно выбрать любую.

Медленным взглядом Сантен обводила комнату, всматриваясь в ружья в чехлах, удочки для рыбной ловли, биты для крикета, стоявшие в углу; смотрела на книги на полках над письменным столом; на твидовые пиджаки и гетры, висевшие на вешалках.

— Да, — кивнула она. — Это будет комната Шаса, и мы оставим в ней все, как есть.

— Ну, замечательно, — засмеялся Гарри облегченно. — Я так рад, что ты не возражаешь.

Он поспешил из комнаты, и по галерее разнесся зычный голос, отдававший по-зулусски приказы слугам.

Сантен медленно обошла комнату, коснувшись постели, на которой спал Мишель; потерлась щекой о толстый твидовый пиджак, и ей показалось, что материя все еще хранит особый чистый запах его тела; потом перешла к письменному столу, проведя пальцем по инициалам «М.К..», вырезанным ножичком на дубовой поверхности; сняла с полки экземпляр «Jock of the Bushveld» и полистала его; положила книгу обратно и направилась к двери.

В коридоре царила настоящая суматоха: Гарри опять суетился, руководя действиями двух слуг-зулусов, спотыкавшихся под грузом детской кровати. Сантен улыбнулась. Внутри этой тяжелой конструкции из красного дерева с высокими опускающимися боковинами мог бы уместиться взрослый лев.

— В этой кроватке спал Майкл, и я подумал, что она выдержит и его сына, как ты полагаешь, дорогая?

Девушка не успела ответить, внизу в холле требовательно зазвенел телефон.

— Покажи им, куда ее поставить, дорогая, — попросил Гарри и помчался вниз.

Он отсутствовал почти полчаса. До Сантен долетали непрекращающиеся надрывные звонки. Полковник прибежал обратно, клокоча от возмущения.

— Этот чертов телефон не перестает звонить. Все хотят встретиться с тобой, дорогая. Ты теперь очень знаменитая леди. Еще один растрепанный журналист хочет взять у тебя интервью.

— Надеюсь, вы сказали им «нет», папа.

Казалось, что за последние два месяца каждый местный журналист обратился с просьбой об интервью. История потерявшейся в дикой африканской пустыне девушки, которой удалось спастись вместе с ребенком, на какое-то время заняла первые полосы едва ли не всех газет в Йоганнесбурге и Лондоне, в Сиднее и даже Нью-Йорке.

— Я отправил его восвояси, — заверил Гарри. — Однако есть еще кое-кто, кому не терпится увидеть тебя снова.

— Кто же это?

— Мой брат, генерал Кортни — он и его жена приехали специально из Дурбана сюда в свой дом в Лион Коп. Они хотят, чтобы мы прибыли к ним на ленч и остались на весь завтрашний день. Я принял приглашение и от твоего имени. Надеюсь, я правильно поступил?

— О, конечно. Естественно!

Анна отказалась сопровождать их в Коп Лион.

— Здесь столько дел! — заявила она.

Прислуга в усадьбе уже присвоила ей свое собственное имя — Чеча, что означало «Торопись!». Это было первое слово на зулусском языке, которое выучила Анна, и вся прислуга с первых же часов начала относиться к ней с осторожным, все возрастающим уважением.

Гарри и Сантен покатили по насыпи, усадив Шаса между собой. Когда они добрались до усадьбы с красиво покрытым соломой домом, рослый бородатый человек быстро спустился по ступеням, чуть прихрамывая, и раскрыл им свои объятия.

— Это все равно что ты воскресла из мертвых, — мягко произнес Шон Кортни. — Словами невозможно выразить то, что я чувствую. — И он повернулся, чтобы взять Шаса из рук Гарри. — Значит, вот он какой, сын Майкла!

А Шаса что-то затрубил от восторга, обеими руками ухватив генерала за бороду.

В этот момент на пороге дома появилась Руфь Кортни. Ей было уже за сорок, но еще не было пятидесяти. Это тот возраст, когда любая красивая и элегантная женщина переживает расцвет. Она легким поцелуем коснулась щеки Сантен, с нежностью сказав: