Чародей звездолета ''Посейдон'' - Балмер Генри Кеннет - Страница 26

Глядя на красивое, но чрезвычайно глупое и самонадеянное лицо Мэллоу, Питер вспомнил о Киркупе-Пальцах. Будет видно!

Бывшие военные космического флота были прекрасно знакомы с режущим пиратским снаряжением. Вскоре пришла очередь включиться в дело полковнику Тройсдорфу. Он знал все о комнатах-сейфах на борту космических кораблей во время службы на флоте в обязанности Тройсдорфа входила охрана кладовых с ценностями. Он с выражением превосходства на лице начал давать указания, и работа продолжалась. Мэллоу с удовлетворением улыбался.

Принеся никого не интересовавшие извинения, Хаулэнд оставил поле деятельности технических исполнителей операции и быстро пошел прочь. Он прошел через рубку лайнера, бросив жалостливый взгляд на Элен, преодолел многочисленные лестницы и эскалаторы и снова очутился в парадном зале.

Гробовая тишина смущала его. Он ходил между рядами столов и стульев и, видя окостеневших, молчавших людей, думал о том, что такая же неподвижность и безмолвность ждет всех после смерти. Состояние покоя каждого из окружавших Хаулэнда людей служило ему напоминанием, что в конечном итоге есть только одна-единственная вещь в мире, которую можно назвать истинной, несомненной и... неизбежной. Но женщины и мужчины, замершие на двадцать четыре часа, снова оживут и никогда не узнают, что великие конспираторы забрали целые сутки из их жизней. А он, Питер Хаулэнд, знал об этом.

Он приподнял руку женщины, которую она держала в неуклюжем, изогнутом положении на спинке стула, и положил ее удобно на столе. Потом подвинул полного джентльмена поглубже в сиденье. Поднял упавшую сумку. Стелла и ее помощники, прибывшие вместе с Мэллоу, ходили по всему залу и заменяли затухшие сигареты в руках у мужчин на новые. Позаботились они и о курильщиках трубок. «Посейдон» продолжал свой путь с тремя тысячами пассажиров на борту. А команда Рэндолфа располагала двадцатью четырьмя часами, в которые она должна была обязательно уложиться и завершить всю операцию, не оставив ни единого следа.

Хаулэнд снова подумал об Элен Чейз. И о Теренсе Мэллоу. Он точно знал, что ему, Питеру Хаулэнду, предстоит сделать.

Вернувшись к кладовой, он увидел, что работа по вскрытию двери в самом разгаре. Вся бригада взломщиков дружно и самозабвенно трудилась, и это самозабвение напоминало молитвенный экстаз язычников перед их богом огня. Мэллоу курил и чертыхался. Как только появился Хаулэнд, Теренс вызывающе заговорил:

– Между прочим, тот дурак Пальцы все-таки донес на нас. Очень жаль, что мы не нагрянули к нему до того.

– Что, черт побери, ты хочешь этим сказать, Теренс? – Рэндолф смотрел на племянника с нарастающей тревогой.

Хаулэнд почувствовал, что в воздухе опять запахло грозой, – почти осязаемая опасность исходила из прищуренных, улыбавшихся глаз Мэллоу и от грубых, свирепых лиц Даффи Бригса и Барни Кейна.

– Я спрашиваю, Теренс, черт тебя возьми, что ты имеешь в виду.

– Тебя это не касается, дядя. И вообще не мешайте моим парням работать. Все!

– Но я требую ответа! – Рэндолф подошел ближе к Теренсу и смотрел на него снизу вверх выпяченными от гнева глазами. – Говорит ли твое откровение о том, что ты таки приложил руку к убийству Киркупа?

Полковник Эрвин Тройсдорф, припавший к электронному стальному, с голубоватым блеском замку в серой бронированной двери кладовой и упорно, с испариной на лице пытавшийся найти нужный вариант, чтобы открыть сверхсекретное устройство, недовольно обернулся и сказал:

– Люди, не могли бы вы дать мне возможность спокойно работать? Ваши взломщики ничего не добьются с помощью инструментов тех бандитов. Если вы уйдете и будете ругаться где-нибудь в другом месте, я смогу, быть может, найти секрет этого замка. Уходите! Живее!

Мэллоу взбесил тон, с которым говорил Тройсдорф. Рэндолф, более терпимый к людям, чем его племянник, поспешил сгладить острые углы:

– Вы правы, полковник. Я извиняюсь за поведение Теренса. Терри, идем со мной. Давай оставим полковника, пусть он спокойно работает.

Все отошли подальше от Тройсдорфа, предоставив ему полную свободу действий. Но напряженность не стала меньше. Рэндолф снова настаивал:

– Теперь, Теренс, ты, может быть, все же любезно объяснишь...

– С удовольствием, дядя, – Мэллоу не только вновь обрел самообладание, но стал дерзким и грубым. – Как только ценности выплывут наружу, мы погрузим их на наш маленький корабль и улетим. Но, дядя, не думаешь же ты в самом деле, что мы согласились все это сделать, чтобы потом, вернувшись на Землю, смиренно отдать деньги тебе? Неужели ты так думаешь?

Мэллоу нагло засмеялся, а за ним и Бригс, и Кейн.

– Ну, дядя, я просто удивляюсь – с твоим научным складом ума...

Такого предательского удара Рэндолф не ожидал. Он почувствовал себя ограбленным, беспомощным и очень, очень маленьким. Впервые в жизни профессор подумал о том, что причиной всех его несчастий является позорно низкий рост. Поражение казалось ему таким сокрушительным, что он впал в глубокое отчаяние. Рэндолф посмотрел вокруг и, как бы в поисках опоры, вытянул руку. Вилли Хаффнер, стоявший рядом с ним, был озадачен и зол.

– Что происходит? – требовал ответа Хаффнер. – Ты не можешь так поступить, Мэллоу...

У Вилли был такой агрессивный вид, что он походил на быка, доведенного до бешенства.

– Ты бы помолчал и не вмешивался, – сказал Мэллоу. – От этих чересчур умных ученых меня уже тошнит.

Рэндолф, хватаясь за последнюю надежду, попытался напомнить племяннику о своем господствующем положении:

– Я был бы очень благодарен тебе, Теренс, если бы ты оставил свои шутки при себе. Мне совсем не смешно.

В душе у профессора все трепетало, но он продолжал держаться и говорить, как всегда, резко и едко:

– Ты вообще перестаешь меня радовать в последнее время, Теренс.

Извини за то, что я скажу, но по всему видно, что моей сестре не повезло не только с мужем, но и с сыном...

Лицо Мэллоу передернулось от ярости. Он двинулся к Рэндолфу с зажатым в руке револьвером, готовым выстрелить в любую секунду. Не было никакого сомнения, что Теренс собирался убить профессора.

– Остановись, Терри!

Громкий окрик сбил Мэллоу, он с удивлением обернулся. К нему подходил Чарльз Сергеевич Кванг – его всегда спокойное лицо сейчас было очень встревоженным.

– Ну, какого дьявола тебе нужно, Чарли?

– Я не знал, что в наших планах произошли изменения. И не сказал бы, что они мне нравятся. Профессор Рэндолф согласовал с нами все свои планы ты не должен так поступать с ним...

– Не стой у меня на дороге, Чарли. Я – хозяин, запомни это.

Мэллоу говорил уравновешенно и спокойно. Но Рэндолф слышал в его словах столько страшной злобы, что ясно понял – к сожалению, слишком поздно, – как он ошибся в своем племяннике.

– Но ты не можешь... – снова заговорил Кванг, но его перебил Барни Кейн.

Он приставил дуло своего оружия прямо к его спине и сказал:

– Заткнись, парень. Командует здесь Мэллоу, ты же слышал.

– Я никогда не любил насилия, – смело продолжал Кванг. – Рэндолф вытащил нас из нищеты, дал нам надежду на лучшую жизнь, а вы готовы сейчас наброситься на него. Я ожидал...

– Благодарности? – с насмешкой спросил Мэллоу. – Разве кто-нибудь хранит долго благодарность тому, кто подал ему руку, чтобы помочь подняться из лужи?

– Дьявольски убогая философия! – взорвался Кванг.

Мэллоу щелкнул пальцами перед носом Кванга:

– Если ты не хочешь участвовать в деле, Чарли, ты лишаешь себя громадного куска добычи. А нам достанется больше.

– Ты пожалеешь обо всем, что сейчас делаешь, – закричал Рэндолф.

Окончательно раскусив племянника, он страшно ругал себя за то, что так глупо доверился Теренсу.

– Намекаешь, что сообщишь в полицию? – Мэллоу рассмеялся. – Только не ты. Послушай, кто это все организовал? Кто разработал план с самого начала? Кто, арестованный Варнером, находится под подозрением прямо сейчас? Так вот – профессор Чезлин Рэндолф, вот кто. Скажешь хоть одно слово и будешь сидеть за решеткой всю жизнь.