Божество реки - Смит Уилбур - Страница 163

Я НАПИСАЛ эти свитки за семьдесят дней и ночей обряда бальзамирования царицы. Это моя последняя дань госпоже.

Прежде чем гробовщики забрали Лостру у меня, я сам сделал ей надрез в левом боку, как и Тану. Я вскрыл чрево и вынул из него того страшного демона, который убил ее. Это была тварь из плоти и крови, но в ней не было ничего человеческого. Когда я бросил ее в огонь, я проклял эту тварь и поганого бога Сета, который вложил смерть в чрево моей госпожи.

Я приготовил десять кувшинов из алебастра для этих свитков. Я оставлю их с ней. Я сам, своей собственной рукой пишу фрески в ее гробнице. Это лучшее из всего, что когда-либо выходило из-под моей кисти. Каждый мазок исполнен любви.

Как бы мне хотелось остаться с Лострой навеки в этой гробнице. Я устал и от горя не хочу больше жить. Но у меня остались две царевны и царь. Я нужен им.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА

Пятого января 1988 года Дураид ибн Аль-Симма из департамента древностей Египта вскрыл гробницу на западном берегу Нила в Долине Знати. Ранее в этой гробнице раскопки не проводились по той причине, что в седьмом веке над ней была построена мусульманская мечеть. Только после долгих и сложных переговоров религиозные власти разрешили провести раскопки

Уже войдя в коридор, который вел к погребальной камере, доктор Аль-Симма увидел чудеснейшие фрески, покрывавшие стены и потолок. Фрески эти оказались самыми изысканными и красочными из всех, какие ему приходилось встречать за долгие годы исследования древних памятников.

По его словам, он сразу понял, что сделал значительную находку, так как среди иероглифов на стенах выделялось имя египетской царицы, еще не зафиксированное в истории Египта.

Волнение и острое чувство предвкушения удачи усиливались по мере приближения к погребальной камере. Однако надежды, рассыпались в прах, как только он увидел, что печати на входе повреждены и ктото уже взламывал его. В древние времена могилу ограбили, саркофаг и все сокровища исчезли.

Тем не менее доктору Аль-Симме удалось достаточно точно датировать гробницу. Ее запечатали в смутные для Египта времена, когда вся страна примерно в 1780 году до н. э. попала под власть кочевников. В последующие сто лет оба царства постоянно воевали друг с другом. Документов этого периода почти не сохранилось, но в конце столетнего хаоса появилась династия царевичей и фараонов, которые в конце концов изгнали гиксосов и правили Египтом в период величайшей его славы. Мне доставляет радость мысль о том, что кровь Лостры, Тана и Мемнона текла в их жилах.

Почти через год после вскрытия гробницы, когда помощники доктора Аль-Симмы копировали и фотографировали фрески на стенах, отвалился кусок штукатурки, и их взглядам открылась тайная ниша, в которой стояли десять запечатанных алебастровых ваз. Когда доктор Аль-Симма обратился ко мне за помощью в обработке свитков, содержащихся в вазах, меня охватило смешанное чувство. С одной стороны, я был польщен, с другой — его просьба вызывала у меня некоторые опасения. Я, разумеется, не обладаю достаточными профессиональными знаниями для чтения подлинных манускриптов, написанных иератическим письмом. Эту работу в каирском музее проделала международная группа египтологов.

Доктор Аль-Симма попросил меня переписать манускрипт так, чтобы он был доступен для современного читателя. Именно с этой целью я включил в книгу некоторые анахронизмы. Местами, например, я использовал сравнительно современные меры длины и веса — мили и унции, а также воинские звания. Я позволил своим героям употреблять такие слова, как «джин», «гурия», «хулиган», которых Таита не мог знать, но которые, по моему убеждению, могли бы появиться в речи, если бы были частью его словарного запаса.

Вскоре после начала работы над текстами опасения мои улетучились, и я с увлечением начал следить за судьбами людей, описанных древним автором. Хотя нас и разделяют тысячелетия, я очень привязался к рабу Таите, несмотря на все его хвастовство и тщеславие.

Меня до сих пор не оставляет мысль о том, насколько постоянны оказались чувства и надежды людей, так мало изменившиеся за прошедшие века. В глубине души у меня горит искорка страсти кладоискателя, потому что где-то в горах Абиссинии у истоков Голубого Нила скрывается неизвестная и не вскрытая еще гробница египетского фараона.