Божество реки - Смит Уилбур - Страница 154

За два дня до начала похода госпожа моя сказала:

— Таита, когда мы с тобой в последний раз ловили рыбу? Приготовь свои гарпуны.

Я понял, что она хочет обсудить со мной нечто важное. Мы спустились вниз по течению, и я привязал лодку к склонившейся над водой иве у противоположного берега реки, где любопытные не могли подслушать нас.

Сначала мы говорили о приближающемся переходе через пустыню и о возвращении в Фивы.

— Когда я снова увижу сверкающие стены родного города, Таита? — вздохнула моя госпожа. Я не мог точно сказать ей, когда это произойдет.

— Если боги будут добры к нам, мы достигнем Фив ровно через год, когда половодье Нила пронесет наши ладьи через порог. После этого судьба начнет играть нами, как шаловливые струйки реки играют легкой щепкой.

Однако, судя по всему, Лостра пригласила меня на реку не для этого разговора. Глаза ее наполнились слезами, и она спросила меня:

— Как давно Тана нет с нами, Таита?

— Он отправился в путешествие к западным полям рая более трех лет назад, госпожа моя, — голос мой прервался, когда я ответил ей.

— А в объятиях его я не лежала на много месяцев больше, — удивленно и задумчиво произнесла она. Я кивнул, не понимая, куда госпожа клонит.

— Он снился мне почти каждую ночь с тех пор, Таита. Мог ли он вернуться и оставить свое семя в моем чреве, пока я спала?

— Все возможно под небесами, — осторожно ответил я. — Мы же рассказали народу, каким образом были зачаты Техути и Беката. Однако, по правде говоря, мне о таком слышать не приходилось.

Некоторое время мы сидели молча. Лостра подставила руку под струю воды. Потом подняла ее и смотрела, как капли срываются с кончиков пальцев. И вдруг заговорила, отвернувшись.

— По-моему, у меня опять будет ребенок. Красный цветок моих месячных увял и засох.

— Госпожа, — тихо и мягко ответил я, — ты приближаешься к тому времени в своей жизни, когда воды твоего чрева начнут пересыхать. Наши египетские женщины расцветают быстро, как цветы пустыни, и так же быстро увядают.

Она покачала головой.

— Нет, Таита, я говорю о другом. Я чувствую, как ребенок растет во мне.

Я молча посмотрел на нее и вдруг снова почувствовал, как крылья несчастья скользнули надо мной, и холодок от их взмаха коснулся моих рук.

— Ты можешь не спрашивать меня, знала ли я другого мужчину после того, — на этот раз Лостра смотрела мне в глаза. — Тебе известно, что другого мужчины у меня не было.

— Да, мне это хорошо известно. И все же я не могу поверить в зачатие от призрака. Каким бы желанным и любимым ни было это привидение, желание иметь еще одного ребенка могло подействовать на твое воображение.

— Пощупай мое чрево, Таита. Там живое существо. Оно растет с каждым днем.

— Я сделаю это сегодня вечером в твоей каюте. Здесь, на реке, чужие глаза могут заметить нас.

МОЯ ГОСПОЖА лежала обнаженной на простынях. Я сначала осмотрел ее лицо, а потом перешел к телу. Пока я смотрел на нее глазами мужчины, она по-прежнему оставалась для меня красавицей, но стоило мне взглянуть глазами врача, и я увидел, как годы и испытания в чужих краях состарили ее. В волосах было больше серебра, чем черноты, а годы и заботы царствования глубокими морщинами избороздили ее лоб.

Сосуд её тела дал жизнь трем другим жизням. Однако груди теперь были пусты, их не наполняло молоко новой беременности. Лостра была худа. Мне следовало бы раньше заметить эту худобу, эту неестественную худобу, граничащую с истощением. Но живот ее торчал, словно бледный шар слоновой кости, такой большой по сравнению с худыми и стройными руками и ногами.

Я нежно положил руки на живот, на серебряные линии, оставшиеся на коже, когда она освободилась от радостной ноши. Я ощупал существо, поселившееся в ней, и понял, что это была не жизнь. Это была смерть.

Я не мог найти подходящих слов. Отвернулся и вышел на палубу ладьи. Я поднял глаза к небу и посмотрел на звезды. Их холодный свет лился с далекого неба. Как и богам, им не было до нас дела. Молить их было бесполезно, как и богов.

Я знал, что росло в чреве моей госпожи. Я ощупывал это в телах других женщин, а когда они умирали, вскрывал мертвые матки и видел, что убило их. Это было страшное бесформенное существо, не имеющее ничего общего ни с человеком, ни с животным. Это бесформенный шар красной и свирепой плоти. Это творение Сета.

Прошло много времени, прежде чем я набрался мужества и вернулся в каюту.

Госпожа моя успела одеться. Она сидела на постели и смотрела на меня огромными темно-зелеными глазами, которые совсем не постарели. Глядела на меня, как маленькая девочка, которую я знал много лет назад.

— Госпожа, почему ты не говорила мне о боли? — нежно спросил я.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она. — Я пыталась скрыть ее от тебя.

НАШ КАРАВАН отправился в пустыню при свете луны. Мы шли по серебряным пескам. Иногда госпожа моя шла рядом со мной, а обе принцессы играли вокруг нас и смеялись, радуясь новым приключениям. Временами, когда боли оказывались слишком сильными, госпожа моя ехала в повозке, которую я снабдил всем необходимым. Тогда я садился с ней рядом и держал ее за руку, пока порошок сонного цветка не начинал действовать и не приносил облегчения.

Каждую ночь мы переходили к следующему месту водопоя по дороге, пробитой тысячами повозок. В дневное время пережидали жару, дремля под навесами в иссушающем зное пустыни.

Мы шли тридцать дней и ночей, когда увидели на рассвете необычайное зрелище. Бестелесный парус плыл над пустыней, тихо перемещаясь к югу. Только пройдя много миль, мы поняли, в чем состоял обман зрения. Корпус ладьи скрывали берега Нила, а за песчаными дюнами река продолжала свой бесконечный бег. Мы пересекли излучину.

Царевич Мемнон со своими приближенными вышел к нам навстречу. Заканчивалось оснащение первой флотилии ладей. По дороге к реке мы видели парус одной из них. Каждую доску и каждую мачту для нашей флотилии изготовили на великих равнинах Куша и привезли сюда на повозках. Все колесницы были собраны. Гуи перегнал лошадей через пустыню и привез на повозках фураж. Даже мои гну ожидали меня в загонах на берегу. Хотя повозки и караваны с женщинами и детьми еще долго прибывали из пустыни, основная часть нашего народа уже. завершила переход. Предприятие это казалось невероятным, а необходимые труды были поистине божественными по размерам. Только люди, подобные Крату, Ремрему и Мемнону, могли совершить их за столь короткое время.

Теперь только первый порог отделял нас от священной земли нашей родины.

МЫ СНОВА отправились на север. Госпожа моя плыла в новой барке, построенной специально для нее и царевен. Для Лостры сделали просторную каюту, которую я обставил со всей доступной для нас роскошью. Стены покрывало расшитое шерстяное полотно из Эфиопии, а мебель была изготовлена из черной древесины акации, инкрустированной слоновой костью. Выступающие части я украсил изображениями цветов, птиц и прочих прекрасных вещей.

Как обычно, я спал у подножия постели моей госпожи. Через три ночи после отплытия я вдруг проснулся. Она молча плакала. Хотя подушка заглушала всхлипы, меня разбудило движение в постели. Я сразу проснулся и подошел к ней.

— Боли вернулись?

— Я не хотела будить тебя, но боль, словно меч, пронзает мой живот.

Я сделал для нее настой сонного цветка крепче, чем когда бы то ни было. Боль начинала побеждать цветок. Она полежала немного, а потом вдруг сказала:

— Ты мог бы вырезать эту штуку из моего тела?

— Нет, госпожа. Не могу.

— Тогда возьми меня на руки. Возьми меня на руки, как тогда, когда я была совсем маленькой.

Я взобрался на постель и взял Лостру на руки. Прижал к себе — худую и легкую, как ребенок. Я нежно укачивал ее, и через некоторое время она уснула.

ФЛОТИЛИЯ подошла ко входу в первый порог над Элефантиной и встала на якорь на широком плесе, где спокойные воды Нила еще не знали свирепой мощи стремнин и перепадов высот. Мы подождали, пока все войско не нагонит нас с лошадьми, колесницами и языческими отрядами шилуков под командованием вельможи Крата. Мы ожидали также, когда поднимется вода и откроет нам путь через порог. В ожидании половодья мы решили послать шпионов вниз по течению реки. Они нарядились крестьянами, жрецами, торговцами товаром и ушли в Египет. Вместе с Кратом я обошел ущелье порога и разметил пути через стремнины. Теперь, когда вода стояла низко, каждый камень был на виду. Мы разметили скалы намного выше уровня подъема воды, чтобы потом по этим знакам видеть, где прячутся опасные камни.