Троны Хроноса - Смит Шервуд - Страница 35

— Мне тоже стало любопытно, — сказал Анарис и встал. — Говорят, корабль — отражение своего капитана. — Он быстро зашагал по коридору к причальному отсеку, а Моррийон поспешил за ним.

Тарканцы, охраняющие отсек, пропустили их беспрекословно: слухи о том, как он вызвал дух Уртигена в Тайной Палате на «Кулаке Должара», добрались уже и сюда.

Старая «колумбиада» стояла рядом с двумя должарскими корветами, тихая, с погашенными бортовыми огнями. Анарис нажал кнопку, управляющую трапом. Тот опустился довольно быстро, и он в три шага взошел на корабль. Моррийон поднялся следом несколько медленнее. В шлюзе Анарис задержался, и секретарь молча подал ему блокнот со стандартным планом «колумбиады». Анарис взглянул, отдал блокнот и двинулся к мостику.

Воздух был застойный и какой-то давящий — возможно, из-за духоты. В нем чувствовался легкий запах корицы. Это пробуждало какое-то воспоминание — слишком слабое, чтобы проявиться яснее. «Странно, однако, что их тианьги способно создавать запахи, которые держатся так долго», — подумал Анарис, продвигаясь вперед при слабом аварийном освещении. Интересно, кому из них понадобился запах корицы?

Келли! — вдруг осенило его у самого входа на мостик. От келлийского архона на Артелионе тоже пахло жженой корицей. Может, запах заказал тот парень с вросшей в руку келлийской лентой? Программистка Моррийона извлекла из файлов Барродаха запись о кратком пребывании «Талверны» на Рифтхавене до того, как панархисты взяли ее в плен. Корабельный врач Монтроз отвел мальчишку, Иварда, к келлийскому доктору, и кто-то из медицинского персонала сообщил агенту Барродаха, что келлийская лента действительно как-то пристала к парню во время налета на Мандалу и медленно разрушает его здоровье.

Однако сейчас у него вид вполне здоровый. Анарис, не думая больше о рыжем Иварде, включил энергию жизнеобеспечения. Зажегся свет, и из тианьги повеяло свежим прохладным воздухом.

Со знакомым чувством смыкающегося круга Анарис осознал, что находится на мостике единственного корабля, сумевшего вырваться из отцовских лап на Артелионе. Ему живо припомнились кадры этого побега. Вийя опередила крейсер Эсабиана на какие-то доли секунды.

Анарис стал за ее креслом и попытался представить, как она сидит здесь, видя громаду «Кулака» на экране, отстреливаясь от его снарядов и с риском для жизни пытается прорваться к радиусу до того, как Ювяшжт откроет огонь из рапторов. Это требовало величайшего мужества и хладнокровия. Интересно, куда она девала Брендона Аркада? Заперла в карцер или заставила стоять здесь и смотреть, как она играет в пятнашки со смертью над его захваченной планетой?

Задавшись целью это выяснить, Анарис покинул мостик и стал искать капитанскую каюту. Она должна быть больше всех остальных и ближе всего к мостику, если эта старая «колумбиада» не подвергалась специальным переделкам.

На корабле поддерживалась безукоризненная чистота, а его интерьеры носили заметный отпечаток дулусских вкусов. Наследство Л'Ранжа, должно быть. Воздух, несмотря на включенное тианьги, оставался тяжелым — чем дальше от мостика, тем тяжелее. Может, они нарочно настроили систему так, чтобы посторонним неповадно было? Моррийону тоже было не по себе — он нервно поглядывал по сторонам, однако молчал.

Каюта оказалась там, где и полагал Анарис, и он открыл дверь, любопытствуя, не найдется ли и там следов Л'Ранжа. Но нет — каюта напоминала скорее тюремную камеру. Узкая койка и никаких личных примет, кроме гобелена на одной стене и крючка на другой. Под крюком осталась легкая потертость, как будто на нем что-то висело раньше.

Подойдя к гобелену, Анарис с обострившимся интересом узнал старинную должарскую работу, изображавшую уничтожение острова Хореи.

В детстве у Анариса была картина, изображавшая то же самое, хотя и по-другому — он хранил ее все долгие годы своего воспитанничества. Глядя на огни пожаров, старательно вытканные давно уже мертвыми руками, он вдруг испытал натиск чего-то, едва не сбившего его с ног. «Уж не предприняла ли Вийя новой попытки включить станцию?» — в приступе паники подумал он. Или он сейчас снова против воли будет втянут в видение о гибели Хореи, как это случилось с ним в причальном отсеке в день ее прибытия?

Но головокружение схлынуло, оставив лишь неприятный осадок, который он приписал действию тианьги. Отвернувшись от гобелена, Анарис сел за пульт Вийи и включил его, но вскоре опять выключил. Как он и ожидал, Вийя закодировала все корабельные журналы, схоронив их глубоко в системе. Потребуется опытный программист и много времени, чтобы снова извлечь их на поверхность.

Он вышел из каюты и остановился, стоит ли дальше обследовать корабль. Он уже направился было на корму, но раздумал. Его интересовала только Вийя — а если уж ее жилище ничего ему не дало, в других местах он и подавно не найдет ее следов.

Вернувшись на мостик и отключив энергию, он решил, что настала пора побеседовать с капитаном «Телварны» еще раз.

Вийя перевела дух, пытаясь осмыслить поток информации, только что полученный ею.

Вряд ли Эсабиан знает что-то о своем сыне, — мысленно произнес Ивард, неподвижно сидящий на стуле в метре от неё. Незадолго до этого он очнулся от дремы, получив по каналу своей постоянной связи с келли извещение о том, что Анарис обследует «Телварну».

Он посетил только мостик и каюту Вийи — манипуляции келли с включенными тианьги, в том числе и ультразвуковые, отбили у него охоту к дальнейшим розыскам, и он не обнаружил троицу, спрятанную в каюте Иварда. Но близкое соседство позволило келли прощупать его сознание и передать другим мысли и действия Анариса, доступные их пониманию.

Он знал Маркхема — и он тоже носит в себе хорейские гены. Он почти не думал о своем даре, но тот каким-то образом повлиял на келли, а через них и на эйя, пробудив их от спячки. Сам он, к счастью, так, видимо, и не понял, что случилось.

Вийя закрыла глаза, борясь с нарастающей головной болью.

Келли тут же послали ей успокаивающий импульс, заверив ее, что теперь, когда эйя проснулись, им, может быть, удастся смягчить некоторые стрессы, нагнетаемые на нее станцией.

Вийя открыла глаза. Ивард смотрел на нее с юмористической неприязнью.

Если бы Элоатри сказала нам, что недостающим членом единства был этот говнюк Норио, мы могли бы остаться на Аресе, — прочла она.

Вийя невольно рассмеялась в уме.

Это к лучшему, что он умер, — передала она в ответ. — Мысль о том, что ради запуска станции пришлось бы наладить контакт с Норио, угнетает меня больше всего остального.

По-твоему, мы сумеем справиться сами? — с легким диссонансом недоверия подумал Ивард.

Придется — иначе мы не сможем захватить контроль.

Однако безмолвный скептицизм Иварда не перестал чувствоваться и тогда, когда в ее сознание вплелись музыкальные мысли келли. Анарис вызывает Вийю к себе, — передали они — а за этим последовал молниеносный диалог между ними и эйя, который она не успела перехватить.

Какую-то секунду спустя к ним явился Моррийон — впрочем, Вийя знала, что чувство времени изменяет ей после таких контактов.

Она отгоняла тени, маячившие на периферии зрения, и делала дыхательную гимнастику, пока Моррийон разговаривал с Монтрозом.

Она слышала их голоса, но смысл до неё не доходил. Зато в ее ум внезапно вторглись эйя — расстроенные, судя по пронзительному писку.

Пищали они, как видно, не только мысленно: Моррийон вздрогнул и в страхе выпучил свои косые глаза. Обернувшись, Вийя увидела, что маленькие существа вышли из своей комнаты — синие рты раскрыты, тонкие пальчики семафорят с невероятной быстротой: Эйя слышат далекого спящего.

Эйя находятся близко к далекому спящему? — старательно сформулировала Вийя, стараясь излучать только спокойные эмоции. Келли тоже послали поток успокаивающей музыки, и эйя перестали пищать.

Эйя близко и не близко, Вийя, Один-с-Тремя и трое находятся в улье далекого спящего, но далекий спящий пребывает в зимнем сне.