Троны Хроноса - Смит Шервуд - Страница 31

Неужели Эсабиан знал все с самого начала? Анарес почти не имел сведений о своей матери — за исключением того, что ее краткое пребывание в Хрот Д'очча было обусловлено договором после капитуляции каких-то очередных противников Аватара. Свои чувства она выразила как нельзя яснее, уехав в тот самый день, как родила Анариса.

Она принадлежала к роду достаточно сильному, чтобы похоронить глубоко в своих анналах всякое упоминание о хорейской крови. На таком уровне Анарис копать не отваживался, поскольку Барродах следил за всеми его изысканиями.

Оба робота выдвинули из торсов крупнокалиберные бластеры, и Анарис сообразил, что отец сделал свой намек в отсутствие Барродаха. Это могло означать сразу несколько вещей.

Самое важное сейчас — тарканская линия. Упомянув о моем единственном опыте заклятия духов, он не только ткнул меня носом в мою хорейскую наследственность, но и дал понять, что знает, какую политику я веду с тарканцами. Теперь он нам показывает, что огры снова склонят чашу весов в его сторону.

Он по крайней мере такого мнения.

Огры сделали сальто и взлетели вверх. Нити голубого света, бьющего из ног, удерживали их под потолком. В этом положении они двигались не менее легко, чем по полу, — у Анариса от этого зрелища даже голова закружилась. Он посмотрел на тарканцев — на их лицах, как и полагалось, отсутствовало всякое выражение.

Но он скорее всего не знает, как Пожиратель Солнц усиливает суеверные страхи. А вот тарканцы, как и все нижние чины, хорошо знают, что только потомки хореян способны повелевать демонами-карра.

— Достаточно, гностор, — сказал Эсабиан, и Анарис вернулся к настоящему.

Лисантер поклонился и выключил пульт. Огни на «лицах» огров погасли, но, даже отключенные, они излучали угрозу.

Барродах боком пробрался мимо них к Эсабиану и сказал с низким поклоном:

— Мой господин, я только что получил рапорт от одного рифтера — Таллиса Й'Мармора, который вернул себе контроль над своим кораблем.

Эсабиан прищурился — он помнил это имя, но больше никакой реакции не проявил. Барродах подключил свой блокнот к пульту Лисантера, и они выслушали рапорт Таллиса с самого начала.

Анарису важен был только смысл — он знал, что копия рапорта будет ждать его на собственном пульте. Ювяшжт скрупулезно передает ему все, что касается рифтеров, хотя приказы Анариса пока были немногочисленны. Кроме того, разжалованный офицер Терреск-джи, имевшая несчастье оказаться у коммуникатора, когда рифтеры показали Ювяшжту свой гнусный фильм во время битвы при Артелионе, теперь, стараниями Моррийона, стала связистом на Пожирателе Солнц. Поэтому у Анариса имеется и запасный источник информации. Пусть себе Барродах воображает, что держит все под контролем. Это даст Анарису время узнать побольше, а вот Барродах будет о нем знать далеко не все.

Когда на экране появился панархистский адмирал, глаза Эсабиана весело блеснули.

— Это кто такой?

Барродах сверился со своим блокнотом.

— Кестлер. В Артелионском банке данных значится как капитан — но теперь, судя по знакам отличия, командует флагманом.

— Стало быть, он сменил Карра — Джеф Кестлер, Гроза Рифта?

Барродах стрельнул глазами в сторону Анариса.

— Он обрекает так называемую амнистию на провал, объявляя о ней лично. Однако Ювяшжт усилил надзор, уделяя повышенное внимание рапортам и инспекциям.

Бори не смотрел на Анариса, но тот хорошо понимал, что подобное вмешательство в пусть даже номинальную область Барродаха выставляет его нерешительным и некомпетентным.

Эсабиан, которому наскучило слушать, махнул рукой, и Барродах выключил пульт на подсчете Таллисом времени, которое займет переналадка компьютера, Аватар вышел, и Барродах, напоследок глянув сердито на Анариса, заторопился за ним.

«Дурак ты, дурак», — с улыбкой подумал Анарис.

9

Фиэрин лит-Кендриан, задержавшись на садовой дорожке, оглянулась на анклав. Яркий солнечный свет диффузоров достиг Южного полюса, стало смеркаться, и тени искусственного вечера падали от деревьев на длинный, низкий дом. Никого не было видно — даже десантников, неусыпно стерегущих покой правителя Тысячи Солнц.

На нижнесторонний взгляд Фиэрин эти тени были слишком коротки для вечера — они скорее соответствовали ненастному полдню. Но теперь это был ее дом, несмотря на всю его странность.

«Я подопечная Панарха», — думала она, идя к транстубу. Но что это, собственно, значит? В экономическом смысле — это хорошая острастка для всех сторонников Тау Шривашти, которые зарятся на имущество ее семьи. И как бы ни уменьшилось это имущество в результате махинаций Штулафи Й'Талоба и нынешнего правителя Торигана, она может с полным правом потребовать его назад. В политическом смысле — это мягкий намек ее могущественным дальним родственникам Вакиано на то, что им следует быть повнимательнее к своей родне.

В жизни это означает, что она проводит каждый день с людьми, выше которых в Панархии нет — по крайней мере в социальном плане. На военных совещаниях, которые могут теперь происходить в любое время суток, она не присутствует, но все часы, свободные от посещений Осри Омилова, посвящает светской жизни в анклаве. Вечера... обеды... завтраки... балы... прогулки...

Она до сих пор не понимала, почему Панарх принял в ней участие — разве что из-за своего путешествия на одном корабле с ее братом. Как бы то ни было, он поступил так из чистого альтруизма — никакой выгоды от этого он не имел. Этот долг она никогда не сможет ему вернуть, но попытаться все-таки надо.

Капсула задерживалась, но на остановке в кои-то веки никого не было. Высоко на северном полюсе сквозь янтарную зарю светились огни каких-то больших строений. Закат еще долго не погаснет. Режим середины лета казался Фиэрин волшебным временем: даже если он не совсем походил на ториганское лето, он производил такой же эффект на кристаллы, зеркала и драгоценности. Они впитывали теплый свет и возвращали его назад, преобразуя самым чудесным образом.

Так же, как это делают люди в Галерее Шепотов. Возможно, поэтому Ваннис и выбрала этот час. Тонкость этой двойственной символики заново поразила Фиэрин. Она чувствовала в Ваннис неизведанные еще глубины.

Быстро и настороженно оглядевшись вокруг, Фиэрин вздохнула. Тау больше нет, и его сообщников тоже, включая ту страшную женщину, которая продала координаты Пожирателя Солнц Должару, — но Фелтона, зловещего телохранителя Тау, так и не нашли.

Станет ли он преследовать ее? Никаких причин для этого как будто не было, но Фиэрин по-прежнему видела его в кошмарных снах.

Вернувшись мыслями к анклаву, она ощутила удовлетворение от проведенного с пользой дня. Перспектива скорых боевых действий, хотя ни Брендон, ни Ваннис об этом не говорили, начинала сказываться на всех. Открыто это не проявлялось — они оба были для этого слишком хорошо воспитаны. Но им случалось задумываться за столом, когда их было только трое; они настораживались, когда пульт подавал определенные сигналы; в своем узком кругу они говорили друг с другом лишь о самых банальных вещах, но делали усилия, чтобы занять Фиэрин. Как будто я ребенок. Нет — как будто я не знаю чего-то плохого, что известно им обоим.

Фиэрин под влиянием импульса предложила им исполнять роль хозяйки на некоторых обязательных мероприятиях, и они приняли это с непритворной благодарностью. С этого времени они стали чаще отлучаться из анклава — но, насколько она могла заметить, не вместе.

«Ну и пусть я не понимаю, что происходит, зато на Большом Турне я была молодцом», — подумала она с насмешливой улыбкой в свой адрес, и глухой рокот под ногами возвестил о прибытии капсулы.

Топот бегущих ног позади заставил ее круто обернуться, и она приняла уланшийскую стойку, в которой тренировалась каждый день. Но женщина, бегущая по дорожке, была ей знакома: маленькая, с кожей темной, как у самой Фиэрин, с большими шоколадными глазами. Она присутствовала на турне, которое закончилось около часа назад. Фиэрин запомнила ее именно потому, что та показалась ей знакомой — только она не могла вспомнить откуда.