Троны Хроноса - Смит Шервуд - Страница 140

— Все, что я хочу, — это узнать ваши впечатления, — продолжала Вийя. — В конце боя Анарис заявил мне, что нас с ним связывает какое-то незаконченное дело. Чтобы понять, я пытаюсь разобраться, как он формировался во время своего пребывания здесь — должарская сторона его характера мне известна.

— А с Брендоном вы это не обсуждали?

— Обсуждала, но он помнит только их детскую вражду. У них не было ни общих уроков, ни общих друзей, поэтому его мнение ограничено. Когда Брендон покинул Артелион, они встречались очень редко, а после исключения Брендона из Академии не встречались совсем — Анарис тогда решил удалиться от света и продолжал свои занятия в уединении.

— Да, это верно. — Ваннис пошарила в памяти. Анарис помнился ей живо, и она заговорила, не взвешивая слов: — Высокий, красивый, но зловещий, склонный к сарказму. При дворе он появлялся почти всегда вместе с Геласааром. Семион был этим крайне недоволен, — со смехом добавила она.

Уголки рта Вийи приподнялись в язвительной улыбке.

— Одно время он был в моде, — продолжала Ваннис, вспоминая, казалось бы, давно забытое. — Особенно среди молодежи. Все наперебой старались привлечь его внимание. — Она копнула поглубже в поисках впечатлений, которые тогда проходили где-то на периферии ее зрения. — Ему это, кажется, нравилось — во всяком случае, он им не препятствовал. Да, определенно нравилось — какое-то время. Даже нрав его как будто смягчился, что замечалось многими. А потом он внезапно прекратил бывать в свете.

— Он назвал причину?

— Нет, насколько я слышала, но я никогда не вела с ним серьезных бесед. Мои интересы лежали в другой области. — Ваннис задумалась, вслушиваясь в призрачные шепоты памяти. — Думаю, он просто открыл, что стал предметом моды. Что его слова, манеры и поступки обсуждаются — чего никогда не произошло бы, будь он одним из Дулу.

— Что с ним обращаются, как с видеоактером, танцором или дрессированным зверем? — Тон Вийи был так ровен, что Ваннис не сразу разглядела скрытый смысл. — Оценивают степень и качество его ассимиляции, развлекаясь в то же время неистребимыми чертами его варварского наследия?

— Возможно. Но что это за незаконченное дело?

Вийя рассмеялась коротко, как будто выдохнула.

— В жизни всегда остаются какие-то незаконченные дела, пока смерть не закончит их за нас.

— Да, наверное. — Ваннис прикусила губу. — Вы думаете, он соберет остатки отцовской армии и снова нападет на нас?

— Не знаю.

— Я скорее предположила бы, что он вернется на свою ужасную планету и проведет остаток жизни, рыча на своих дрожащих слуг и замышляя новую месть, — совсем как злодей из третьесортного сериала.

— Анарис смотрит на себя не столько как на злодея, сколько как на жертву. Впрочем, — добавила Вийя мрачно, — это вполне может измениться.

— То есть?

— Он всю жизнь пробыл пленником — до недавнего времени. В годы формирования его прямым наставником был абсолютный монарх, затем он стал наследником другого абсолютного правителя, живущим под постоянной угрозой смерти. Что бы он ни предпринял, он не станет просто сидеть и сетовать на судьбу — ведь теперь его судьба перешла в его собственные руки.

В первый раз с тех пор, как она узнала, что битва закончена и Брендон жив, Ваннис ощутила холодок опасности.

— Но ведь Брендону это известно?

— Конечно, известно. И он уже начал энергичную кампанию, чтобы ограничить Анарису свободу действий.

Густые заросли как-то незаметно сменились аккуратными рядами кустарника с редко стоящими высокими деревьями. Женщины повернули назад к дворцу. Сквозь качающиеся ветки пробивался слабый свет, и впереди виднелась сложная, из нескольких фигур, скульптура, плохо различимая в темноте.

Ваннис заговорила о другом, а когда они дошли до вечно борющегося Лаокоона, сказала:

— Теперь вы здесь и расспрашиваете меня. Можно считать, что круг замкнулся?

Вийя наклонилась, чтобы прочесть надпись на гранитной доске, прикрепленной к пьедесталу.

— «...крепче цепей». Да, круг замкнулся.

Ваннис, понимая, что эти слова не просто лесть, а переход к чему-то более важному, промолчала.

— Ночью меня уже здесь не будет, — спокойно сообщила Вийя.

Именно потому, что тон ее был так спокоен, Ваннис поначалу не поняла. Где не будет? В саду? Во дворце?

— На планете? — Ваннис невольно произнесла это вслух, и Вийя ответила крученым кивком, снова пробудившим в ней воспоминания: эта женщина, должно быть, до конца дней так и не избавится от этого Должарского жеста. — Но зачем? И долго ли вас не будет? — Ваннис едва удерживалась от смеха — такие блестящие перспективы это открывало перед ней. На завтра, на будущую неделю, на всю жизнь.

— Этого я не знаю. Многое зависит от того, что я выясню на Рифтхавене. — И с оттенком юмора: — Это не повторение моего предыдущего побега.

— Хорошо, если так, — сухо ответила Ваннис.

— Если бы я знала, что это вас так обременит, то не обращалась бы к вам. Извините меня: за последнее время я многое поняла.

Ваннис не знала, что на это ответить, но потом с горьким весельем подумала: если темпаты и телепаты так хорошо слышат чужие мысленные крики и шепоты, они должны уметь хранить секреты, чтобы не умирать молодыми.

— Но раз уж вы почтили меня своим доверием... позвольте спросить: почему вы улетаете?

— Потому что так надо, — ответила Вийя со столь нехарактерной для Дулу прямотой. — Вы все-таки хотите, чтобы я взвалила на вас эту ношу?

Ваннис собралась уже ответить отрицательно, но, снова перебрав в уме все аспекты их разговора, сказала:

— Хочу я того или нет, выбора у меня, как видно, не остается. — Ваннис повернулась лицом к высокой, невозмутимой рифтерше родом с Должара. Возлюбленной Брендона. И заговорила, не борясь больше с эмоциями в голосе, — зачем, раз Вийя все равно их слышит? — Пожалуй, мы с вами связаны до конца наших дней.

— Это правда, — спокойно, как всегда, ответила Вийя.

— Я тоже многое поняла, — сказала Ваннис. — Пожалуйста, послушайте меня. Ваше место здесь. Не просто в качестве подруги Брендона — это было бы легко, — но в качестве Кириархеи.

Вийя снова сделала свой отрицательный жест.

— Это так, — настаивала Ваннис. — Вы же видели, какое впечатление произвел на Брендона поступок Чанг. Он тоже это сознает. К лучшему это или к худшему, хотим мы того или нет, старый порядок ушел в прошлое, а новый только еще создается. Меня учили управлять при старом порядке. Если я стану Кириархеей сейчас, это расценят как символическое предупреждение, что Панархия еще может повернуть назад. Рифтеры не станут сотрудничать с нами, если вы исчезнете.

Вийя вздохнула, и Ваннис с холодком осознала, что слышит ее дыхание — стесненное дыхание человека в состоянии предельного напряжения.

— Он ведь уже говорил с вами о браке, — сказала она наконец. — Я думала, это решено.

— Нет. — (И странно, что Брендон, чья проницательность превосходит мою, этого не видит. Или видит, но идет на риск?)

Ваннис понимала, что никогда не узнает правды — если она, эта однозначная правда, есть.

— Мы условились подождать — и, как выясняется сейчас, поступили правильно. Анарис был заложником и не имел выбора. Я не хочу надевать на себя те же цепи добровольно, чтобы изображать — войду я в моду или нет — ручного варвара перед вашими Дулу.

— Тогда научитесь правилам их поведения. В большинстве своем они напуганы вами до полусмерти и не посмеют смотреть на вас свысока.

Но Вийю это не рассмешило.

Ваннис указала на статую, едва проступающую в ночи. Смутно видные кольца змей передавали ощущение вечности.

— Вот так и мы с вами, Вийя. Наши желания теперь — дело второстепенное. Вы сами выбрали свой путь, и он привел вас сюда. Я послужила переходным звеном, но теперь это — ваше место.

— Если... если я вернусь и сделаю, как вы говорите, что будет с вами?

— Не думайте, что я намерена стушеваться, — улыбнулась Ваннис, — это не в моей натуре. Возможно, я займу хотя бы один из свободных архонатов. Загляните в центр будущей политической системы — и вы увидите там меня. — Ваннис помолчала и, не дождавшись ответа, спросила: — Итак, вы остаетесь?