Честный разговор о том, что мешает быть здоровым русскому человеку - Углов Федор Григорьевич - Страница 108

После отмены сухого закона в 1925 г. товарный, или государственный, алкоголь и неторговый, или самогон, составили (в литрах):

Это сообщение полностью совпадает с данными русских (И. А. Красноносов, Б. И. Искаков), а также зарубежных социологов. Поэтому «страхи» врагов трезвости, что при сокращении госторговли вином будет нарастать самогоноварение, не то что преувеличены, а просто извращены. Это убедительно подтверждают данные по Томской области, приведённые ранее.

Если же государство полностью прекратит торговлю спиртным, то и самогонщики это сделают очень скоро (так как при сухом законе они будут немедленно выявлены).

В 1986 г. затраты населения на алкоголь снизились на 10,7 млрд, руб., а общий товарооборот вырос на 8 млрд, руб., то есть мы почти сравнялись с алкогольным «дефицитом» в бюджете. В этом нас уверил М, С. Горбачёв в беседе с трудящимися г. Мурманска в 1987 г. Количество прогулов на почве пьянства уменьшилось по сравнению с 1985 г, в 1,4 раза, потери рабочего времени — в 1,7 раз. В 1987 г. на 40 % по сравнению с 1984 г. снизилось число прогулов («Трезвость и культура», № 3, 1988 г.).

Даже краткий обзор таких данных показывает, чего удалось добиться стране за короткое время, какие огромные возможности оздоровления всех сторон жизни общества заложены в трезвости. Ведь то, что мы имели в эти два года, было очень далеко от истинной трезвости. Душевое потребление оставалось ещё на цифрах, при которых бюджет России назывался «пьяным». Причём речь шла о цифрах только товарного алкоголя. Можно себе представить, какие бы мы имели достижения, как бы пышно расцвела наша жизнь и наша Родина, если бы действительно была введена обязательная для всех трезвость!.. Но именно этой трезвости как огня боятся шмелёвы, заиграевы, левины и другие.

Чем же теперь они будут аргументировать необходимость дальнейшего пьянства, если этот двухлетний период относительного протрезвления разбили все их надуманные и лживые аргументы против трезвости?

Надо сказать, что в своё время выступление Н. Шмелева было настолько откровенно враждебным к человеку, он так беззастенчиво и открыто призывал к дальнейшей алкоголизации народа, его экономические рассуждения были настолько ненаучны, что даже представители алкогольных «либералов» решили несколько «пожурить» своего зарвавшегося коллегу.

В журнале «Трезвость и культура» (№ 9, 1988 г.) Л. Овруцкий, которого никак не причислишь к борцам за трезвость, в своей статье «Арифметика для реформистов», посмеиваясь, этак дружески похлопывая Шмелева по плечу, как бы говорит: «Зря ты так далеко хватил, этак и нам перестанут совсем верить. Нам с Шевердиным и без этого нелегко. Как же так, ты снова требуешь открыть все монополии, этак и нас, чего доброго, раскусят.»

Статья Л. Овруцкого убедительно показывает, что «ломехузы» забеспокоились. Им все труднее будет убеждать народ пить «умеренно» я «культурно», и из двух возможностей — открыть все двери или, наоборот, закрыть их для алкоголя — народом, не дай бог, будет выбрано второе. Поэтому так остро вопрос ставить нельзя. Надо, как прежде, усыплять бдительность народа, а под шумок расширять винную торговлю…

Сейчас уже многие видят, что даже без расширения винной торговли в 1988 г. и без дальнейшего «открытия всех шлюзов» у нас в стране сложилась очень трагическая ситуация с потреблением алкоголя. Возникли и продолжают нарастать гибельные последствия, справиться с которыми при свободной продаже алкоголя очень трудно, а может быть, и невозможно. В СССР уже после 1985 г. среди школьников употребляли спиртное 50–60 %, старшеклассников и учащихся ПТУ — до 90 %, студентов-мужчин — 95 % («Аргументы и факты», № 47, 1987 г.).

На начало 1988 г. в СССР на учёте с хроническим алкоголизмом и алкогольным психозом состояло 4,6 млн. человек («Известия», 31.03.88 г.), однако известно, что на учёте состоит меньшая часть таких людей, так как большинство их по тем или иным соображениям уклоняются от регистрации. По оценкам социологов, всего в стране их до 10 млн. человек. В 3–4 раза больше пьяниц, средняя продолжительность жизни которых менее 46 лет. В 1984 г. впервые с выявленным диагнозом хронического алкоголизма ставят на учёт в диспансере 520 тыс., в 1986 г. — 532 тыс. человек («Аргументы и факты», № 47, 1987 г.). С 1987 г. и особенно в 1988 г. количество «новых» алкоголиков, которыми пополняется эта армия, резко выросло.

По данным специальной комиссии СМ СССР, излечить от алкоголизма удаётся всего 2–3 % больных. Несмотря на это, количество наркологических пунктов и стационаров выросло на 41,2 %. За два года после принятия антиалкогольных постановлений — ещё на 45 %. За последний период число наркологических коек выросло на 25 %, наркологических диспансеров — в 2,7 раза («Вопросы наркологии», № 1, 1988 г.). И все это вместо того, чтобы сокращать сам алкоголь («Пейте и болейте спокойно — мы вас вылечим»)!

В 1980 г. в СССР выявлено в 4,9 раза больше больных алкоголизмом, чем в 1965 г., в пересчете на 100 тыс. населения, в том числе больных алкогольным психозом — в 4 раза. В СССР ежегодно от причин, связанных с алкоголем, погибает не менее 900 тыс. человек, то есть более 100 в/час или по одному человеку каждые 36 секунд («Неделя», № 32, 1987 г.). Эти цифры относятся в основном к «умеренно» пьющим, так как в 1986 г. от алкоголизма, как болезни, погибло 23,3 тыс. человек («Трезвость и культура», № 3, 1988 г.).

Самый чуткий барометр состояния алкоголизации — смертность населения. Она очень точно отражает любые колебания в потреблении алкоголя. 1960 г. — 7,1 на тысячу, 1970 — 8,2; 1980 — 10,3; 1983 — 10,4; 1984 — 10,68; 1985 — 10,6;. 1986 — 9,8; 1987 г. — 9,9 («Соц. индустрия», 7.07.87 г.). Это значит, что ещё в 1987 г. смертность у нас была почти на 40 % выше, чем в 1960 г. Можно себе представить, как поднимется этот страшный показатель, если мы снимем все ограничения с продажи алкоголя.

Продолжительность жизни мужчин хоть и выросла за годы борьбы за трезвость с 62,6 до 65 лет (1984–1986 гг.), но всё же остается позорно низкой и связана с усиленной алкогольной зависимостью мужчин.

Смертность населения в трудоспособном возрасте у нас более чем в полтора раза выше, чем в других развитых странах, особенно от несчастных случаев, отравлений я травм. От этих причин в 1980 г. погибло 33,87 %, в 1985 г. — 30,8 % в 1986 — 27,18 %, а в 1987 г. — 26,41 %.

Эта цифры снова разоблачают лживость врагов трезвости, уверяющих, что в период ограничения винной торговли резко возрастёт процент пьющих и погибших от отравлений.

У «культурно» пьющих дети с аномалиями рождаются в 4–5 раз, а у алкоголиков — в 37 раз чаще, чем у трезвенников. Смертность детей в семьях пьющих в 5 раз выше, чем в трезвых. У матерей-пьяниц 60 % детей не доживают до года («Вечерний Ростов», № 8, 1987 г.) Часть детей рождается слабо приспособленной к жизни и гибнет. В СССР до 1 года не доживает каждый сороковой ребёнок, В 1983 г. 16,5 % родившихся (каждый шестой) имели явные признаки аномалий, в том числе 3,5 % — крайние степени.

Ныне, если мы выполним план Н. Шмелева по алкоголю, мы восстановим и даже перекроем эти цифры! Детская смертность в СССР (количество умерших в возрасте до 1 года на тысячу родившихся живыми) выше, чем в остальных странах социалистической ориентации (1985 г.: СССР — 26,0; СРР — 25,6; ВНР — 20,4; ПНР — 18,4; Куба — 16,5; НРБ — 15,4; ЧССР — 14,0, ГДР — 9,6; «Статистический ежегодник стран-членов СЭВ», 1986 г.). Детская смертность в СССР в 2,5 раза выше, чем в США, в 5 раз выше, чем в Японии. Мы на 50-м месте в мире по жизненному уровню («Комсомольская правда», № 2, 1988 г). Динамика детской смертности в СССР: 1983 г — 25,3 %; 1984 — 25,9 %; 1985 — 26,0 %; 1986 — 25,4 %; 1987 — 25,2 % — на тысячу родившихся («СССР в цифрах», 1987 г.). При учёте детской смертности и при сравнении её с данными зарубежной статистики надо иметь в виду, что по статистике ВОЗ, которой придерживается большинство стран мира, родившимся считается ребёнок весом не менее 500 г., в СССР — не менее 1000 г. То есть, придерживаясь классификации ВОЗ, следовало бы считать детскую смертность в СССР более высокой, так как у нас даже среди новорождённых весом 1500 г. выживает только половина («Правда», 10.08.87 г.)