Затерянные миры. Аверуан - Смит Кларк Эштон - Страница 27

Горожане выходили на улицу, дрожа и крестясь, архиепископ, точно так же как и подчиненные ему священнослужители, признавался в своей неспособности справиться с разрастающимся злом. В Рим отправили гонца, который должен был привести воду, освященную самим папой. Лишь это средство, по слухам, могло спасти Вийон от кошмарного гостя.

Однажды вечером, примерно в середине ноября, настоятель францисканского монастыря, покинувший келью, чтобы соборовать умирающего друга, был настигнут чудовищем прямо на пороге дома, куда направлялся, и умерщвлен столь же варварски, как и остальные жертвы.

К этому гнусному деянию вскоре прибавилось и немыслимое кощунство. На следующую же ночь, когда аббата отпевали в соборе, демон ворвался сквозь высокие двери нефа. Затушив взмахами крыльев свечи, теплившиеся у гроба, он растерзал троих священников прямо на ступенях алтаря.

Каждый ощущал теперь грозную близость смерти. Среди растерянности и хаоса последовал прискорбный всплеск человеческих злодеяний: убийства, грабежи и воровство уже казалось, никого не удивляли. Множество неофитов служило черные мессы в окрестных лесах и тайных капищах.

В самый разгар смятения и неразберихи по Вийону пошли слухи, что в городе появился второй демон, что первое чудище нашло себе товарища – духа распутства и похоти, преследовавшего женщин. Это создание до истерики напугало нескольких дам, девиц и служанок, подглядывая в окна их спален.

Однако, как ни странно, не было ни одного достоверного случая, чтобы этот омерзительный урод посягнул на честь какой-нибудь женщины. Он приближался ко многим, пугая их своим обликом и сладострастными гримасами, но ни одну не тронул. Даже в эти страшные времена кое-кто отпускал непристойные шуточки по поводу странной сдержанности этого демона. Он ищет кого-то, уверяли они, кого еще не встречал на ночных улицах.

Лишь длинный изогнутый переулок отделял жилище Блеза Рейнара от трактира, который держал Жан Вильом, отец Николеты. В этом трактире Рейнар имел обыкновение проводить все вечера, хотя Жан был этим недоволен, да и сама Николета не слишком-то привечала резчика. Его терпели благодаря туго набитому кошельку, вкупе с почти беспредельным пристрастием к вину. Камнерез появлялся, едва только садилось солнце, и безмолвно просиживал час за часом, мрачно глядя на Николету и безрадостно глотая крепкие аверуанские вина. Несмотря на желание сохранить выгодного посетителя, в трактире Блеза побаивались за его скверную репутацию и угрюмый нрав. Никто не общался с ним больше, чем это было необходимо.

Как и все в Вийоне, Рейнар по ночам ощущал бремя суеверного ужаса, когда посланник ада реял над городом, высматривая очередную жертву, которой теперь мог оказаться любой. Ничто менее властное, чем его страсть к Николете, не смогло бы заставить его преодолеть извилистый переулок, отделявший его дом от двери трактира.

Осенние ночи были безлунны. В следующую ночь после осквернения собора серп молодого месяца склонился над крышами домов, когда в обычный час Рейнар вышел из дверей своего жилища. В узком петляющем переулке было темно, и он дрожал от страха, пробираясь во мраке, лишь изредка нарушаемом слабым отсветом свечи. Ему казалось, что вот-вот над ним раздастся хлопанье дьявольских крыльев и в темноте загорятся зловещие глаза. Дойдя почти до конца переулка, он увидел, что растущая луна скрылась за облаком, имеющим сходство с неуклюже изогнутыми заостренными крыльями.

Он испытал огромное облегчение, достигнув наконец двери трактира. Его преследовало ощущение, что кто-то неслышно следует по пятам, наполняя сумерки дыханием опасности. Резчик быстро захлопнул за собою дверь, словно надеясь спастись за ней от невидимого преследователя.

В тот вечер в трактире оказалось не слишком много посетителей. Николета подавала вино молодому купцу Раулю Купену и охотно смеялась над его грубыми остротами. Жан Вильом тихим голосом обсуждал последние происшествия со своими посетителями и пил с ними наравне.

Кипя от ревности, Рейнар уселся за стол и начал бросать злобные взгляды на воркующую парочку. Казалось, никто не заметил его появления. Вильом продолжал как ни в чем не бывало беседовать с друзьями, и Николета со своим кавалером обращали на него не больше внимания, чем на веник у порога. К ревнивому гневу Рейнара вскоре прибавилась обида, и он начал барабанить тяжелыми кулаками по столу, пытаясь привлечь к себе внимание.

Вильом, который сидел к камнерезу спиной, не оборачиваясь, позвал Николету и велел ей обслужить Рейнара. Через плечо улыбнувшись Купену, она медленно подошла к столу своего нежеланного поклонника.

Она была маленькая и пухленькая, с золотисто-рыжими волосами, обрамлявшими прелестное круглое личико. Платье цвета зеленых яблок подчеркивало ее соблазнительные формы. Выражение лица девушки казалось пренебрежительным, ибо Блез ей не нравился, и она не давала себе труда скрывать отвращение. Но Рейнару она показалась еще прелестнее и желаннее, чем когда-либо прежде. Ему хотелось схватить ее в объятия и унести прочь прямо на глазах ее отца и Рауля Купена.

– Принеси мне кувшин вина из Ла Френэ, – бросил он отрывисто. Голос выдавал бушевавшую в нем смесь обиды и желания.

Насмешливо встряхнув головой и кидая кокетливые взгляды на Купена, девушка повиновалась Поставив перед Рейнаром заказанное вино, она вернулась за стол к молодому купцу и возобновила беседу.

Рейнар принялся за вино, но оно лишь сильнее растравило обиду. Его глаза загорелись злобой, изгиб губ стал угрожающим, как у изваянной им горгульи на башне нового собора Мрачный гнев, точно ярость угрюмого фавна, запылал в его душе, но Блез сидел неподвижно, пытаясь заглушить чувства и снова и снова осушая свой кубок.

Рауль Купен тоже изрядно выпил и стал смелее в своих ухаживаниях. Он пытался поцеловать руку Николеты, которая уселась на скамью рядом с ним. Рука была игриво отдернута, но после того, как ее хозяйка легонько шлепнула наглеца, снова протянута Раулю.

Блез вскочил на ноги и шагнул к любезничающей парочке с нечленораздельным рыком. Им владело неодолимое желание задушить счастливого соперника. Один из посетителей приметил его движение и кликнул Вильома. Трактирщик встал, пошатываясь, пересек комнату и уставился на Рейнара, готовый немедленно вмешаться.

Рейнар на секунду остановился в нерешительности, затем двинулся дальше, безумный от ненависти, затмевающей его разум. Он жаждал убить Вильома и Купена, всех их приятелей, сидевших в углу, а потом, над их задушенными телами, истерзать неистовыми ласками тело Николеты.

Видя приближение камнереза, Купен также поднялся на ноги и выхватил небольшой кинжал, который носил под плащом. Тем временем Жан Вильом втиснул свое дородное тело между соперниками.

– Сядь за свой стол, камнерез, – прикрикнул он на Рейнара.

Видя, что сила не на его стороне, Рейнар остановился, хотя гнев все еще кипел в его душе, точно варево в котле колдуна. Он смотрел злобно горящими узкими глазами и видел за их спинами серые рамы трактирного окна, в котором смутно отражалась комната с горящими свечами, головы Купена, Вильома и Николеты и его собственное мрачное лицо.

В этот момент ему почему-то вспомнилось неясное облако, которое он видел на фоне луны, и ощущение, что кто-то следует за ним, появившееся в переулке.

Пока он нерешительно глядел на группу, стоящую перед ним, и ее отражение в окне, раздался оглушительный треск, и стекла вылетели, разлетаясь десятками осколков. Чудовищная темная фигура влетела в комнату вместе с фонтаном стеклянных брызг, и хлопанье тяжелых крыльев заставило неистово заплясать огоньки свечей. Тварь взмыла под потолок и на мгновение повисла среди испуганно мечущихся теней. Ее глаза горели, точно угли, а губы изгибались в злобной и презрительной ухмылке, позволяя видеть змеиные клыки.

За ней сквозь разбитое окно в комнату проникло еще одно летучее чудовище. В каждом его движении сквозили похоть и сластолюбие, так же, как в полете его товарища была видна убийственная злоба. Лицо сатира кривилось жуткой застывшей ухмылкой, а желтые глаза были прикованы к Николете.