Затерянные миры - Смит Кларк Эштон - Страница 88

Но вдруг на Амеро, идущего вслед за музыкантом, обрушилась какая-то странная слабость, и он споткнулся, пораженный сверхъестественным страхом и изумлением. Уличные огни, только что мерцавшие перед ним, мгновенно исчезли в темноте. Громкий городской шум превратился в гробовую тишину, и, подобно хаотичной смене образов в беспорядочном сне, высокие дома, казалось, беззвучно обрушились и пропали, как тени, и звезды засияли над разрушенными стенами. Все чувства и мысли Амеро пришли в смятение, и его сердце наполнилось гнетущей тьмой опустошения. Перед ним пронеслась вся череда долгих пустых лет его жизни, утраченное величие, и он осознал дряхлость и обветшалость окружающих его обломков. Его ноздрей коснулся сухой запах плесени, принесенный с развалин ночным ветром, и смутно, точно припоминая что-то давно известное, он ощутил, что пустыня правила его величественной столицей, Шатайром.

— Куда ты привел меня? — закричал Амеро черному пастуху.

Лишь саркастический смех, подобный раскату грома, был ему ответом. Бледный призрак пастуха, нечеловечески огромный, возвышался во мгле, изменяя очертания, вырастая все выше и шире, пока, наконец, его очертания не превратились в фигуру гигантского воина в темной броне. Странные воспоминания заклубились в мозгу Амеро, и он начал смутно вспоминать мрачное нечто из его прошлой жизни... Непонятным образом, неизвестно где, в незапамятные времена он был тем самым пастушком из его грез, довольным и беззаботным... И он забрел в странный сияющий сад и съел кроваво-красный плод...

И вдруг точно молния озарила его разум, и он вспомнил все, и понял, что возвышающаяся над ним тень была посланником ада. Под его ногами лежал растрескавшийся пол выходящей на море террасы, и звезды, сиявшие в небе над вестником Тасайдона, предшествовали Канопусу, но сам Канопус был скрыт плечом Демона, Где-то далеко в пыльной тьме хрипло хохотали и кашляли прокаженные, бродя по разрушенному дворцу, что когда-то был резиденцией королей Калица. Все было в точности таким, как до заключения сделки, по условиям которой канувшее в Лету королевство воскресло по воле ада.

Невыносимая мука, точно зола догоревшего погребального костра или пыль осыпавшихся развалин, душила Цитру. Незаметно и искусно Демон заставил его отказаться от всего, что он имел. Он не знал, было ли все это лишь привидевшимся ему сном, колдовскими чарами или явью, случилось ли только однажды или уже повторялось не раз. Все обратилось в тлен, и он, дважды проклятый, должен вечно вспоминать и оплакивать то, что потерял.

И в отчаянии он закричал посланнику:

— Я нарушил условия сделки с Тасайдоном. Бери же мою душу и неси в подземелья, где он восседает на троне из горящей меди, ибо я готов выполнить свою клятву!

— Мне незачем забирать твою душу, — был ответ, прозвучавший, как зловещий рокот надвигающейся бури. — Ты можешь остаться здесь с прокаженными или вернуться назад к Парносу и его козам, если захочешь — это ничего не изменит. Во все времена, в каком бы месте ты ни находился, твоя душа будет частью черной империи Тасайдона.