Веселая вдовушка - Смит Хейвуд - Страница 7

— Тиррел верой и правдой служил двум поколениям Рейвенволдов. Ты хочешь, чтобы я прогнала его и тем отблагодарила за верную службу?

— Простите, миледи, — устыдилась Гвиннет. — Я совсем не то хотела сказать… то есть… Я деньги имею в виду… Вы ведь не прогоните меня, правда? Даже если миледи не сможет платить мне, я её не оставлю.

— Спасибо, Гвиннет, но будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Элизабет приложила уже так много сил, что-бы спасти своих домочадцев от верной голодной смерти.

— Этот бунт все так усложнил. Я молю бога, чтобы он поскорее закончился, но здравый смысл говорит мне, что это дело не одного месяца.

На самом деле Элизабет просто не знала, как долго ещё сможет прожить на те крохи, что оставил ей Рейвенволд. С каждым месяцем королевская власть требовала от своих сторонников всё больше и больше: парней для армии, золота, чтобы им платить, провианта, чтобы кормить их.

В поместье скоро вообще не останется жителей, подумала Элизабет, только женщины, дети да старики. А ведь, чтобы прокормиться, нужно, по крайней мере, ловить рыбу и работать в поле. Что она будет делать, когда у неё вовсе не останется рабочих рук? Что будут делать сотни семейств, которые регулярно обращаются к ней за помощью, защитой и советом? Элизабет один за другим задавала себе эти проклятые вопросы… И даже под тёплым мартовским солнцем её пробирала дрожь.

— Миледи хорошо себя чувствует? Может, нам следует вернуться?…

Элизабет, не замедляя шага, уверенно шла по полю, оставленному под пар.

— Нет. Просто… Гусь прошёл по моей могиле.

Ветер взметнул тяжёлые чёрные юбки, раздул их колоколом, пряча от глаз дорогу. И всё же Элизабет радовалась редкому солнцу и лёгкому бризу. В воздухе реял свежий солоноватый аромат моря, и это показалось Элизабет хорошим предзнаменованием. Дай-то бог, чтобы такая погода продлилась подольше!

Войдя в калитку, женщины направились к низкому каменному дому, который много лет служил пристанищем семье Эдмундсон. До порога оставалось лишь несколько шагов, когда в доме с грохотом распахнулась дверь и во двор высыпала шумная ватага детворы.

— Это миледи, мама! Миледи приехала!

Как обычно, дети кольцом окружили Элизабет и Гвиннет. Графиня ласково погладила грязную кудлатую головёнку трёхлетнего Уильяма.

— Здравствуй, Уильям, — произнесла она торжественно и обратилась к старшенькой — Лоне, застенчивой девочке лет десяти, которая прижимала к бедру голопузого малыша: — Ну, Лона, как сегодня чувствует себя ваша мама?

Мурзатая девочка зарделась от смущения, отвела взгляд и чуть слышно прошептала:

— Ей стало лучше, и она малость окрепла, миледи, — спасибо тушёному мясу, что вы привезли. Правда, с постели она всё ещё не поднимается.

Другие ребятишки не сводили глаз с корзинки, висевшей на руке Гвиннет, но спросить, что там, стеснялись. Зная, насколько все они голодны, Элизабет достала из корзины несколько яблок. Первое досталось восьмилетнему Тэнни.

— Держи, Тэнни.

Мальчишка уставился во все глаза на краснобокий наливной плод, хотел было сразу им завладеть, но сдержался и прежде неумело поклонился.

— Благодарствуйте, миледи.

Раздав яблоки остальным ребятишкам, Элизабет снова обратилась к мальчику:

— Тэнни, сбегай, пожалуйста, и скажи моему кучеру, что я пробуду у вас дольше, чем намеревалась. Потом возвращайся в дом. Вас всех нужно будет выкупать.

При одном упоминании о мытьё сердечная благодарность на чумазой мордашке Тэнни тут же сменилась испугом. Видно было, что ему не по душе эта процедура.

— Поспеши, Тэнни, — лукаво сказала Элизабет. — Я принесла сушёного инжира и сыра для каждого, кто будет купаться и при этом не расплачется.

Шесть замурзанных мордашек разом просветлели, и Тэнни не был исключением. Он издал торжествующий вопль и со всех ног припустил в сторону кареты, стоявшей на холме.

Гвиннет крикнула, обращаясь к галдящим ребятишкам:

— Ну-ка, малышня, быстро за водой, а я развожу очаг в доме, чтобы согреть воды для купания! — И, смягчив тон, добродушно проворчала: — Конечно, если найдутся дрова, чтобы растопить печь.

Отворив дверь, Элизабет отвела в сторону замасленную овечью шкуру, которая закрывала дверной проём. Внутри, в дальнем углу тёмной комнаты, на плоском, провисшем чуть не до пола тюфяке, лежала Ада Эдмундсон. Увидев Элизабет, она приподнялась на локте и попыталась сесть.

— Да благословит вас господь, миледи! Я знала, что вы приедете к нам, но угощения не приготовила. Нечем угощать-то, миледи. — Голос женщины был болезненным и слабым.

Элизабет подошла к постели и заставила больную снова прилечь на тюфяк.

— Берегите силы, миссис Эдмундсон, — сказала она и, придвинув к кровати трёхногий табурет, присела рядом с больной.

— Нет ли каких-нибудь известий о мистере Эдмундсоне? Я несколько раз писала в его полк, но не получила никакого ответа.

— Нет, миледи. — Ада прикрыла глаза, а её худое, измождённое лицо побледнело ещё больше. — Боюсь, он убит… но Лона говорит, что мы не должны терять надежды.

С тех пор как разразилась гражданская война и мужчин забрали в армию, Эдмундсоны, как многие другие семьи Корнуолла, едва сводили концы с концами. С болезнью Ады жизнь в её семействе и вовсе едва теплилась. Без деятельной помощи и поддержки Эдмундсоны умерли бы от голода уже полгода назад.

— Лона права, миссис Эдмундсон. — Элизабет погладила худую костлявую руку Ады. — Мы все должны не переставая возносить молитвы господу и надеяться на счастливое возвращение мистера Эдмундсона. Я молюсь об этом каждый день, как и о том, чтобы поскорее кончилась эта ужасная война.

Малыши притащили кожаные ведра, наполненные водой из бочки. Вслед за ними вошла Гвиннет с охапкой щепок и принялась раздувать тлеющие уголья в очаге рядом с лежанкой Ады.

Элизабет перевела разговор на другую, не столь печальную тему:

— Я написала в Лондон доктору Лоу о вашей болезни и перечислила все её симптомы — приступы лихорадки, потливость, слабость, высокую температуру. Он прислал мне удивительное новое средство из толчёной коры хинного дерева. — Она достала из корзины заткнутую пробкой бутыль тёмного стекла и вручила её Аде.

— Я приготовила микстуру из этого средства. Следите за тем, чтобы дети каждый день принимали её по одной чайной ложке. Вам же нужно принимать по три чайные ложки в день — одну утром, другую в полдень и ещё одну вечером. Доктор Лоу уверяет, что с помощью этого средства вы быстро встанете на ноги, а к детям не пристанет зараза.

При этих словах лицо Ады скорбно искривилось и по её щеке покатилась крупная слеза.

— Что случилось, миссис Эдмундсон?

Элизабет с трудом разобрала едва слышный шёпот женщины:

— У нас нет чайной ложки, миледи.

Элизабет опешила. Как она ни старалась, все предугадать невозможно. Она порылась в корзине и нашла серебряный столовый прибор, который захватила для себя — на случай, если бы им с Гвиннет взбрело в голову по дороге перекусить.

— Ну конечно, как я только могла забыть? Чайная ложка — это часть лечения. Она обязательно должна быть серебряной, вот я и прихватила с собой одну — вместе с лекарством.

Видя подобную расточительность, Гвиннет неодобрительно кашлянула.

Элизабет строго глянула на служанку и передала ложку Аде.

— Сейчас мы с Гвиннет устроим небольшую уборку в доме, искупаем детей, а затем, перед уходом, поставим на огонь похлёбку.

Зажав серебряную ложку в одной руке, Ада разрыдалась и едва слышно прошелестела:

— Я никогда не смогу отблагодарить миледи за её доброту, но милосердный господь все видит и воздаст вам за милосердие. Уж и не знаю, миледи, зачем вы так стараетесь — мы ведь даже не католики.

— Не нужно сейчас об этом, — мягко сказала Элизабет. — Голод и болезни не различают ни католиков, ни протестантов. Господь бог требует от нас помогать друг другу. Кроме того, все мы — верноподданные его величества короля Карла.