Веселая вдовушка - Смит Хейвуд - Страница 2

Элизабет молилась, а из-под распухших век бежали слезы, и не было сил их остановить.

— Помилуй меня, боже! Если я и теперь не забеременею, муж убьёт меня, и держать ему за это ответ придётся только на Страшном суде — да и в том я, признаться, не уверена.

Почему просила она милости божьей? Честно говоря, Элизабет и сама не знала этого. За всю жизнь к ней проявляли слишком мало милосердия — от кого бы оно ни исходило, — и слишком мало было у неё по-настоящему любящих и близких людей. Редким исключением являлась её сестра Шарлотта… Да ещё, пожалуй, Анна Мюррей. Теперь, когда Шарлотта гостила у королевы, коротавшей свои дни в изгнании в Париже, Анна оставалась единственным близким Элизабет существом.

Женщина, забывшись, тяжело вздохнула — и тут же собралась с силами и вызвала колокольчиком горничную.

— Миледи? — Гвиннет была тут как тут.

Жалость так ясно читалась в глазах служанки, что Элизабет охватил жаркий стыд. Она отвернулась, опустила голову, пряча за спутанной гривой белокурых волос синяки под глазами и разбитые губы.

— Пошли человека к мисс Мюррей. Скажи — пускай ждёт меня на нашем обычном месте. Если она согласится, распорядись, чтобы кучер запрягал.

Гвиннет задохнулась.

— Но, миледи ещё так слаба! Конечно, если это необходимо…

Элизабет с трудом придала своему голосу желаемую твёрдость.

— Я знаю, что ты желаешь мне добра, Гвиннет, но сейчас у меня нет сил спорить с тобой. Пожалуйста, сделаем все, как в прошлый раз. Я не решаюсь послать за доктором. Ты же знаешь лондонских докторов — все они сплетничают напропалую. Граф будет вне себя, если когда-нибудь прознает о том, что случилось. — От слабости она поникла в кресле. — Беги же скорее, потом вернёшься и поможешь мне одеться.

Через четверть часа служанка возвратилась:

— Посыльный мчался всю дорогу до дома мисс Мюррей и обратно. Мисс Мюррей изволили сказать, что через час они будут ждать вас в обычном месте.

— Благодарение богу, — пробормотала Элизабет. — Анна сразу поняла, что мне необходимо увидеться с ней без свидетелей. Надеюсь, к тому времени я буду в состоянии встретиться с ней.

Даже с помощью Гвиннет одевание заняло у Элизабет более получаса. Каждое движение вызывало мучительную боль, и, чтобы не потерять сознание, она вынуждена была время от времени ложиться на кушетку.

Наконец она более-менее пришла в себя, оделась и была готова двинуться в путь. Гвиннет набросила на плечи Элизабет плащ и надвинула ниже капюшон, чтобы скрыть от любопытных глаз обезображенное лицо. Пока хозяйка не уселась в экипаж, девушка старательно поддерживала её за локоток.

— Лучше бы миледи предложила мисс Мюррей приехать сюда. Я знаю, она бы согласилась.

— Нет. Так будет безопаснее. — И Элизабет смолкла, сосредоточив все усилия на ходьбе. Шаг, ещё шаг… Как нужна ей сейчас сила — та самая, что помогала жить изо дня в день! — Мой супруг изничтожит Анну, если узнает, что она помогает мне. Уж это ты, наверное, уяснила?

Гвиннет нахмурилась:

— Знаю, миледи. Но уж на меня-то вы можете положиться…

Элизабет тяжело опёрлась на руку служанки.

— Я знаю, что тебе можно доверять, Гвиннет, и благодарна за это богу.

Минут через двадцать Элизабет с немалым трудом выбралась из кареты и, почти не хромая, вошла в лавку модистки. Гвиннет, как то было велено, осталась ждать хозяйку в прихожей.

Пошатываясь, Элизабет остановилась у входа и опёрлась на лепное украшение у двери.

Анна Мюррей стояла у стены с зеркалами, спиной к Элизабет, и с довольной улыбкой смотрелась в большое зеркало, примеряя великолепную широкополую шляпу с белыми страусиными перьями. Но тут она увидела Элизабет и побледнела как смерть.

— Миледи! Что случилось?

Вернув шляпку модистке, Анна поспешила к подруге.

Она схватила Элизабет за руки — и та, вздрогнув от боли, едва слышно пробормотала:

— Все хорошо, не волнуйся. Просто мне нужно немного посидеть.

Модистка, явно изнывавшая от любопытства, поспешно принесла лёгкое креслице для Элизабет.

Анна извлекла несколько монет из кошелька и вложила их в ладонь модистки.

— Я беру и эту шляпку, и другую — ту, что примеряла раньше… Теперь, пожалуйста, проследите за тем, чтобы нас не беспокоили. Мне нужно поговорить с леди наедине.

Модистка молча кивнула, заперла входную дверь в магазин, сдвинула портьеры на окнах-витринах и неслышно исчезла в глубине швейной мастерской. Только после этого Анна бережно подняла капюшон, скрывавший разбитое лицо Элизабет.

— Боже мой! — невольно ахнула она, прикрыв ладонью рот, и из её глаз брызнули слёзы. И тут же сострадание к подруге обратилось в ненависть к её мучителю.

— Клянусь, я все отдам, чтобы только всадить твоему муженьку пулю в лоб!

— Анна, прекрати сейчас же! — Элизабет бросила нервный взгляд в сторону швейной мастерской. — Криками здесь не поможешь.

— Может быть, и не поможешь. — В тёмных глазах Анны плескалось негодование. — Но не пытайся уверить меня, что ты упала на лестнице. Я не поверила этому в прошлый раз и, уж конечно, не поверю и сейчас. — Она бережно утёрла слезу, блеснувшую в уголке распухшего глаза подруги.

— Не бойся, Анна не оставит тебя в беде. Мы поедем ко мне домой. Отец прежде, чем стать ректором в Итоне служил при дворе учителем-опекуном в королевской семье, а матушка до сих пор служит младшей экономкой в покоях принца Генриха и принцессы Элизабет. У моих родителей остались влиятельные друзья при дворе, и уж те добьются, чтобы лорд Рейвенволд поостерёгся впредь распускать руки.

— Нет! Никого не посвящай в мои семейные дела, не то муж наверняка убьёт меня.

Элизабет в панике откинулась на спинку стула, и тут же в груди её с новой силой полыхнула обжигающая боль. Перед её глазами вспыхнули и закружились звезды, а затем все скрылось в непроницаемой тьме.

Она очнулась от острого, неприятного запаха и с трудом оттолкнула от лица склянку с нашатырём.

— Уберите эту дрянь!

Затем Элизабет открыла глаза и увидела, что Анна стоит перед ней на коленях, а Гвиннет растирает ей руки.

— Мне… больно дышать, — жалобно прошептала Элизабет.

— Силы небесные, — пробормотала Анна, — он сломал тебе ребра.

Она заткнула пузырёк с нашатырём и, жестом подозвав Гвиннет, сказала:

— Помоги мне приподнять твою госпожу. Ей нужен врач.

— Никаких докторов, — возразила Элизабет. — От них больше сплетен, чем помощи.

— Этому можно довериться, — убеждённо заверила Анна. — Это друг. Он живёт в гостинице за этой лавкой. Мы пройдём чёрным ходом, и никто не узнает, что ты была у него. Помнишь те микстуры, способствующие зачатию, которые я приносила тебе? Так вот, выписал их для меня доктор Лоу. Он снабжает меня травами и лекарствами, и к тому же он отличный хирург.

Анна ненадолго замолчала и накинула на голову Элизабет капюшон, чтобы скрыть от посторонних взглядов лицо подруги.

— Я хочу только, чтобы он осмотрел тебя. Три женщины медленно вошли в ворота многолюдной гостиницы. В глубине двора стоял ухоженный домик с вывеской над крыльцом: «ДОКТОР ЛОУ, ХИРУРГ».

— Пойдём уж, раз пришли, — увещевала Элизабет Анна. — Тут всего несколько ступенек.

В дверях женщин встретил сам доктор Лоу — худой седовласый человек с добрыми глазами.

— Проходите, проходите. Помогите даме лечь на кушетку в моём кабинете, но обращайтесь с ней с осторожностью.

Пока Гвиннет сопровождала Элизабет до дверей кабинета, Анна успела переговорить с врачом.

— Эта леди хотела бы остаться инкогнито. Я знаю, что могу положиться на вас, доктор Лоу. — Она многозначительно посмотрела на врача. — Боюсь, что, помимо повреждений на лице, у неё, возможно, сломаны ещё и ребра.

Доктор Лоу вошёл в кабинет, приблизился к кушетке, на которой лежала женщина, и озабоченно сдвинул брови на переносице.

— Хватит ли у миледи сил, чтобы пройти осмотр?

Элизабет и рада была бы отказаться, да не могла. Каждое движение вызывало у неё невыносимую боль.