Остров - Смит Гай Н. - Страница 51

Фрэнк стоял во дворе, боясь возвращаться в дом. Потому что они ждут там его, эти женщины-пиявки, жаждущие его плоти, желающие отомстить ему за то, что произошло между ним и Рут, а также за последствия. Нет смысла пытаться объясниться, они ему не поверили бы. Это не извинение, просто факты. Он чувствовал себя насильником во время суда, пытающимся убедить недоброжелательного судью, что его соблазнила жертва. Последует разбирательство; даже тогда он не скажет правды. Между нами были половые отношения — этого достаточно. Это не было преступлением... но не на острове Альвер.

Его мысли были прерваны блеянием овец. Отсрочка, причина не идти в дом. Он повернулся и пошел к сараям. Если бы с ним был Джейк, не было бы так паршиво. Эта противная девчонка убила собаку, намеренно загнав ее в трясину. Но у него опять не было доказательств, не было свидетеля. Каждый раз он оставался в дураках.

На то, чтобы задать корм овцам, у него ушло два часа — старый, усталый человек, передвигающийся медленно, бесцельно. Выполняющий работу только по необходимости, иначе овцы погибнут. Фермер должен работать, болен он или здоров, может быть, невмоготу, делая только самое основное, но он не может увиливать от работы, что бы не произошло.

Когда Фрэнк закончил, ему пришлось идти в дом — оставаться не было причины. Он шел, волоча ноги, дошел до крыльца и скинул сапоги. Они все были в кухне: Саманта, Дебби, Джанет и Эллен, сидевшая с книгой, не отрывая от нее глаз. У, падла!

Посуда была вся вымыта и сушилась на полке над раковиной. На столе стояла только одна тарелка с парой ломтиков мясных консервов и остатками домашнего хлеба. Ничего больше, то есть у них в буквальном смысле не осталось ни крошки.

— Я потерял свою собаку, — он произнес это, стоя в дверях, его взгляд переходил с одной девушки на другую, пока не остановился на Эллен; та все еще не подняла глаз.

— О, он не вернулся? — удивление Саманты могло быть и искренним. По всей вероятности, Эллен им ничего не рассказала.

— Он погиб. В трясине!

— О! — даже без «сожалею», просто равнодушие.

— Это не несчастный случай, — он все еще пристально смотрел на Эллен. Взгляни же на меня, сучка эдакая! — Она вот загнала Джейка в трясину.

— Это просто бред! — Саманта была возмущена и одновременно дурила его. — Вы все выдумываете, Фрэнк. Эллен, разве ты загнала собаку в трясину?

— Он врет, мама, — девочка не подняла голову от книги. — Он ужасный врун — разве ты не заметила? Да еще и сексуальный маньяк и убийца!

— Ты, мерзавка... — Фрэнк сделал шаг вперед, но Саманта быстро преградила ему дорогу.

— Прекратите, Фрэнк! — в ее голосе звучали истерические нотки. — Черт побери, вы расстраиваетесь из-за пса! А что, по-вашему, я испытываю из-за смерти дочери?

Он сел, опустив голову в ладони, потом поднял глаза. Они все смотрели на него, даже Эллен.

— Я думаю, мы все действуем друг другу на нервы, — сказал он. — Остается надеяться, что этот чертов паром завтра придет.

— А если нет, то нам нечего будет есть, — резко ответила Саманта, вспыхнув. — Мы и так не сможем позавтракать. Если только у вас не возникнут блестящие мысли, хотя, кажется, в данный момент у вас их чрезвычайно мало. Я не думаю, что вам удалось снять Рут со скалы.

Это не был вопрос, это было утверждение предположения, с которым она смирилась.

Он медленно покачал головой: «Ее там нет».

— Нет! — Фрэнку показалось, будто Саманта вовсе не была удивлена, что она просто притворяется пораженной, и от этого у него по спине пробежал знакомый холодок. — Она, наверно, соскользнула, и ее унес отлив, да?

— Наверно, — какое еще объяснение могло тут быть?

Саманта взглянула на Дебби, потом на Джанет. Эллен снова уткнулась в книжку.

— Но факт остается — мы должны что-то есть, — она была так цинична, так деловита в горе, что его это пугало. — Можете вы зарезать овцу?

— Если надо, но это самая крайняя, отчаянная мера. Мои овцы — кланфоресты, привезены из Шропшира за огромные деньги. Паром завтра точно придет.

— А если не придет?

Он почувствовал, как у него засосало под ложечкой, как будто она знала, что паром не придет. Нет никакой причины, чтобы паром не пришел; погода подходящая, и если паромщик опаздывает с расписанием, он, конечно, наверстает завтра. Но отчаяние было сильнее логики. Боже, да они же не хотят, чтобы пришел паром, понял он.

— Мы должны питаться, — Саманта превращала вопрос о еде в какую-то пытку для него за то, что он сделал с Рут, как бы говоря: ты наш раб, Фрэнк, ты будешь выполнять все наши приказания.

— Я попытаюсь еще раз подстрелить гуся.

Он должен быть практичным, чтобы не свихнуться.

— Завтра я выйду из дома на рассвете, чтобы подстрелить гуся.

Потому что я не могу больше выдержать тут, добавил он про себя. Мне бы надо и ночью где-то продержаться. Я мог бы это сделать, если бы Джейк был жив.

— Хорошо, — высокомерное согласие с его предложением. — Ваш ужин на столе.

— Я не голоден. Разделите его себе на завтрак, — он встал и пошел к лестнице. — Увидимся утром.

Их глаза жгли ему спину как раскаленное железо. Он чувствовал их взгляды, поднимаясь наверх — полные вожделения и ненависти, обвиняющие его. Ты убил Рут, Фрэнк, и, клянемся Богом, ты за это поплатишься!

Он вошел в спальню и захлопнул за собой дверь. Все было так, как он оставил утром — простыни откинуты, на подушке рядом вмятина, где лежала голова той, которая притворялась Гиллиан. Он посмотрел на подушку, но не почувствовал ни вины, ни угрызений совести. Потому что эта шлюшка получила все, что просила — вернее, требовала.

Чего-то не хватает, понял он, но сразу не смог понять, чего именно, оглядев комнату. Джейка, конечно же; его Фрэнку будет еще долго не хватать. Но не было чего-то еще, пустое место смотрело на него, кричало, предупреждало: «Посмотри на меня, меня здесь нет!»

Господи, исчезло ружье, исчезли патроны! Волна головокружения, комната завертелась, перед глазами повисла пелена тумана. Ружье — вот оно, а вот опять пропало! Он не увидел его, когда пол снова пришел в равновесие, и туман прояснился. Ружья не было, это точно.