Остров - Смит Гай Н. - Страница 31

Он нажал на кнопку «Вкл.». Ничего. Может быть, приемник не настроен на станцию. Он повернул ручку на полоборота, потом назад — раздался только треск. В охватившей его панике он потянул за пластинку сзади, снял ее со щелчком. По крайней мере, батарейки на месте; он вынул одну из них, понял, что она выдохлась, что нет смысла идти в мастерскую и проверять. Проработала всего лишь недели две и уже не годится. Более того — у него нет запасных. Он невольно посмотрел на телефон, это приземистое, злобное и насмешливое чудище. Посмотрев на лампочку, он подумал, когда же откажет генератор. Он чувствовал, как зло восстает против него, неощутимая, невидимая сила, приводившая его в ужас.

Фрэнк бросился к кухонному шкафчику, широко распахнул его дверцу, в отчаянии стал шарить по заставленным полкам, опрокидывая бутылки аэрозоля, одна из них выпала и покатилась по полу. «Слава Богу!» — вскрикнул он с облегчением, когда пальцы его нащупали маленькую картонную коробочку у стенки шкафчика. Он достал ее и высыпал патроны на ладонь. По крайней мере, это сучье отродье не отыскала их! Он старался не думать, что патроны могут оказаться такими же бесполезными, как и батарейки в приемнике, влажными и старыми, что ударные капсюли не смогут воспламенить порох. Нет, они выстрелят, конечно же выстрелят! И убьют!

Черт, соберись с духом, велел он себе. Он оперся на стол, стараясь не смотреть на собаку в углу, не желая видеть испуг в ее глазах.

— Лучше пойдем-ка поработаем, Джейк, — сказал он наконец. — Что бы здесь ни происходило, за овцами нужен уход.

В сарае было тепло и уютно, овцы блеяли, сгрудившись в попытке добраться до сена в яслях. Фрэнк работал методично, словно робот, привыкший к такой работе — распаковывал валки сена, закладывал его в ясли, шел за новыми валками; убирал помет; наливал свежую воду. Расшатанные двери громыхали на ветру, на дворе темнело.

Он знал, что женщины вернулись — он ничего не слышал и не видел, он просто знал, возможно потому, что они не могли так долго гулять в такую погоду. Он все еще был зол на них, но не торопился возвращаться в дом, потому что для того, чтобы высказать им все, что он хотел, времени было предостаточно.

Наконец, все было сделано, и он зашагал к дому. Он видел их сквозь освещенное окно, обыкновенных девочек из хорошей семьи, мама и дочки-подростки, младшая наблюдает, как остальные готовят ужин — семья ждет возвращения хозяина дома. Только я не ваш хозяин, девочки, подумал он.

— Привет, Фрэнк! — они повернулись, когда он зашел в кухню и скинул сапоги. Собака прокралась в угол. — Ну и вечерок! Еще хуже, чем вчера.

— К утру буря стихнет, — ответил он.

— О, откуда вы знаете? — Саманта явно испытующе посмотрела на него.

— Я слышал прогноз погоды... по радио, — солгал он, надеясь, что у него получилось убедительно.

— Странно, — Саманта наморщила лоб и прищурилась. — Мы сами попробовали включить его перед уходом. Но он даже и не пискнул. Мы подумали, что батарейки старые.

— Батарейки в порядке! — воскликнул он вызывающе, но тут же взял себя в руки. — Я пойду приму ванну.

— Прекрасно, — она повернулась к остальным и стала тереть сыр. — Ужин будет через полчаса. Картофельная запеканка с сыром вас устроит? Мы решили, что вам не удалось подстрелить кролика.

— Нет, не удалось, — он взглянул на Эллен. Та злобно и вызывающе смотрела на него. Давай, скажи им, если посмеешь!

— Ладно, я спущусь через двадцать минут.

Черт, даже в самых диких снах Фрэнку не могло присниться, что Джейк будет сидеть рядом, когда он будет принимать ванну, страдальчески глядя на хозяина сквозь облако пара. Фрэнк вытянулся в ванне, закрыл глаза и попытался расслабиться в теплой воде. Только дайте мне отдохнуть минут десять от всего этого, пожалуйста, подумал он. Если вы не даете мне спать, то хотя бы позвольте мне спокойно принять ванну. Он старался не слушать, как они ходят по кухне прямо под ним. Их здесь нет, сказал он себе, нет, черт побери! Я один в своем собственном доме. Но это было не так.

Ужин. Прямо как фермер, сидящий за кухонным столом со своей большой семьей. Даже Эллен присоединилась к ним, шумно, с жадностью набросившись на еду. Он понял, что она действует ему на нервы тем, как она сопит и чавкает, макает хлеб в чашку. Отвратительная девчонка, совершенно неуправляемая, избалованная. Если бы она была моей дочерью... Нет, ради Бога, лучше умереть!

— Это было великолепно. — По крайней мере, готовить они умеют; на это он не мог пожаловаться. — Я... хотел...

— Да, Фрэнк? — Саманта внимательно смотрела на него — они все на него уставились — а Эллен глядела с ненавистью.

— Нам кое-что надо выяснить, — сказал он, пожалев, что его слова прозвучали менее уверенно, чем ему хотелось.

— Возникла какая-то проблема? — Саманта была абсолютно спокойна, голос ровный, с лица не сходит улыбка.

— Да, возникла! — Фрэнк с трудом оторвал взгляд от пустой тарелки и оглядел их всех по очереди, затем вновь посмотрел на Саманту. — Я думаю, вы мне солгали вчера вечером, Саманта. Вы все — одна семья.

— О, но я думала, что мы вам так и сказали! — она широко открыла глаза в невинном удивлении.

— Нет, не так, — резко ответил он. — Вы сказали, что вы — вожатая скаутов...

— Но я действительно вожатая! — возразила она с оттенком негодования.

— И что Эллен с вами только потому, что ее родители уехали. — Как ты с этим справишься, добавил он про себя.

— Они и уехали, — последовал незамедлительный ответ. — Ее дедушка и бабушка, мои родители. Может быть, я непонятно выразилась. Эллен — моя младшая дочь, обычно она остается с ними, но на этот раз они уехали. Вот я и прихватила ее с нами. Это отвечает на ваш вопрос, Фрэнк?

— И они все — ваши дочери? Почему же с вами тогда нет других девочек?

— На это существует простой ответ, — Саманта откинулась на спинку стула, зевнула, прикрыв рот ладонью. — Наш отряд скаутов за последние два года уменьшился числом, что очень неприятно, учитывая население... Вулвергэмптона. Я уговаривала своих девочек продолжить деятельность, но нынче весной мы обнаружили, что кроме нашей семьи никого больше не осталось. Я отказываюсь закрывать нашу организацию, и мы упорно продолжаем работать. Правда, девочки?