Лагерь - Смит Гай Н. - Страница 89

— Ты меня заставила ждать, — шутливо упрекнул он ее.

— По твоему виду не скажешь, чтобы тебе это повредило, — она подошла к окну, приоткрыла шторы и выглянула на улицу.

— Что это за шум там такой? — спросил он.

— Я позабочусь, чтобы тебя это не тревожило, — теперь она стояла у него за спиной, гладила кончиками пальцев его голую спину, и от этого у него по телу забегали мурашки. Он захихикал, прижался к ней спиной, почувствовал, как ее руки дошли до шеи, гладят ее, обвивают. Она отыскала эрогенную зону, о которой он и не подозревал. Если она продолжит гладить его там, у него может произойти эякуляция еще до того, как он будет готов. Но это так приятно, что он тихо застонал.

— Разве ты не собираешься раздеваться? — спросил он через некоторое время. Предлюбовная игра хороша, но она слишком затянулась.

— Всему свое время, — она отняла руки, потом накинула ему что-то на шею.

— Что это?

— Ты щекотки боишься, да? — она дразнила его.

— В определенных местах. — Господи, да чем же это она сдавила ему шею?

— Это всего лишь мое ожерелье, — голос ее звенел как будто издалека, стал еще более хриплым.

— Отпусти! — он схватил себя пальцами за шею, попытался освободиться от того, что сжало ее, боясь задохнуться.

Внезапно ожерелье стянуло его шею еще туже, врезалось в кожу, сжало дыхательное горло. Он попытался крикнуть, но получился лишь клекот. Он не мог схватиться за удавку, она была натянута слишком туго; его тянуло назад, он дергал руками, взбрыкивал ногами, беспомощно извивался; голова его была резко откинута назад, и сквозь темно-багровую пелену он увидел ее лицо. О Боже, это была не она, это был он!

Мортон ничего не понимал, его все сильнее охватывал ужас; напавший на него был силен, глаза безжалостные, и вдруг они начали исчезать в тумане, но руки не ослабили захвата. Тони Мортон почувствовал, что начал оседать еще до того, как потерял сознание.

Малиман остался сидеть на постели, крепко держа петлю. Он во всем добивался совершенства, потому что как-то раз был обманут, отпустив жертву слишком рано; когда он вернулся, «мертвец» исчез, и он больше не видел этого террориста. А Малиман никогда не допускал одну ошибку дважды.

Где же эта проклятая Стэкхауз? Вот что его беспокоило теперь. Ее нет в шале, это точно, он его как следует обыскал. Очевидно; она бросила своего престарелого любовника, оставив его изнывать от вожделения в спальне, подсунув ему таблетку Ц-551. Она задала стрекоча. Хитрая сука! Он позволил себе роскошь подумать о ней непрофессионально. Она может вызвать желание, если ей позволить, и почему бы нет? Если она появится, что маловероятно, он позволит себе несколько минут наслаждения с ней. Пусть сопротивляется, сколько хочет, ему все равно, это возбудит его еще больше.

У Малимана уже давно не было женщины. Он был приучен не думать о них с точки зрения секса, они были лишь объектами, используемыми для достижения цели, уничтожаемыми, когда необходимость в них пропадала. Но один раз можно...

Он почувствовал волнение в нижней части тела, позволил ему продлиться. Это было приятно, тем более, что случалось редко. В юности он достигал самоудовлетворения, не прикасаясь к своему телу, довел это искусство до совершенства. Нужно было думать об этом, и конечный результат получался гораздо приятнее, в нем возникал какой-то вихрь, рвущийся наружу, Он доводил Малимана до изнеможения, полностью удовлетворяя его, это было подлинное наслаждение.

Мортон был уже мертв, но Малиман все еще держал рукой петлю, это еще больше возбуждало его. Он сделает то же самое со Стэкхауз, будет держать ее, пока не испытает полного удовлетворения. С одной только разницей: он встанет и уйдет, а она останется здесь, пока кто-нибудь не найдет ее. Он улыбнулся при мысли об этом.

Он почувствовал, как дрожит его тело, значит, он еще не разучился. Он позволил себе подумать о девушке, увидел ее обнаженной, почувствовал, как она сопротивляется. Прекрасно! Теперь уже скоро, он постарается продлить это ощущение, наслаждаясь каждой секундой.

И тут Малиман почувствовал, как в лицо ему дунул холодный сквозняк, он понял, что дверь открыли. Кто-то смотрел на него. Стэкхауз, это должна быть она. Входи, милочка, я почти готов для тебя. Мы спихнем этого ублюдка на пол и...

Сзади него по стене разлетелись осколки стекла, Малиман инстинктивно перекатился с постели на пол. Он засунул было руку в карман, но пистолета там не было. Он распластался на полу, прижавшись к краю кровати, открыл глаза.

И в тот же самый момент в спальне раздался взрыв, взвились языки пламени.