Лагерь - Смит Гай Н. - Страница 79

— Очень хорошо, — Холман выпрямился, перекрестился. — Да примет ее Господь.

За простым деревянным алтарем было пустое пространство, что-то вроде алькова, достаточно большое, чтобы тело поместилось во всю длину. Они положили руки умершей вдоль ее тела, ноги сложили вместе. Билли поискал что-то для того, чтобы накрыть ее, но ничего не было.

— Большое вам спасибо, — Холман опустился на колени. — Это было так любезно с вашей стороны. Может быть, вы помолитесь со мной за упокой ее души? Она была доброй женщиной и верной женой.

— Гм... Спасибо, но мы, пожалуй, пойдем, — Билли крепко сжал руку Валери, дав ей понять, что они не останутся здесь ни минуты. — Снег идет все сильнее.

— Да? А, конечно, — на его худом лице промелькнуло удивление, но быстро исчезло. — О Господи, мы благодарим Тебя за жизнь Маргарет, доброй и верной твоей рабы, умершей...

— Тьфу! — Билли вспотел в церкви. — С меня хватит. Так, давай решим: если мы вот здесь сойдем с дороги и срежем путь к той изгороди, может быть, нам удастся выйти.

Начинало светать; рассвет был холодный, серый, вокруг отчетливо возникали дома, словно преграждающие им путь часовые.

— Мне кажется, кто-то идет — Валери схватила мужа за руку, потянула назад. — Смотри, вон там, толпа! — Она встревожилась, вспомнила их прошлую попытку, как толпа окружила их, свистела и улюлюкала.

— Не обращай на них внимания, — Билли пошел вперед, таща за собой Валери. — Да это просто ватага детишек. Наверно, ищут еду, шарят по брошенным домам. Не смотри на них.

Она не могла разглядеть их как следует, видела лишь расплывающиеся очертания; они стояли, угрожающе сбившись в кучу.

— Мне не нравится их вид, Билли, я боюсь, — она почувствовала, как у нее заколотилось сердце.

Толпа приблизилась, они встали возле Валери и Билли полукругом. Юнцы, коротко остриженные, бритоголовые. Джинсы и подтяжки, огромные ботинки. Похожи на тех, которые устроили беспорядки во время матча «Волков» с «Альбионом», тогда там были драки, столкновения с покупателями в магазинах до и после игры. Пора бы снова ввести в школах розги, а также всеобщую воинскую повинность, тогда бы этому безобразию был положен конец. Господи, ну и тупые же лбы, когда все стараются выжить, они готовы к бесчинствам.

— Вы только гляньте на этих чокнутых — парень, по виду их вожак, преградил дорогу Эвансам. — Напялили зимнюю одежонку, чтобы не замерзнуть. А кальсоны ты надел, дедуля? — Грубый хохот, насмешки. — Давай-ка посмотрим!

— Пропустите нас, пожалуйста! — Билли попытался произнести это твердо, но получилось неуверенно. Он заслонил собой Валери. Не было смысла велеть ей бежать, потому что бежать было некуда. Они должны как-то вывернуться, разрядить обстановку.

— Никуда вы не пойдете, — парень выпрямился во весь рост. — Я уже сказал, что мы хотим посмотреть на твои кальсоны! И на ваши панталоны до колен, миссис!

Парни снова заржали, еще теснее сомкнули полукруг.

— И у нас есть что показать вам, да, парни?

Шорох и звяканье, они запустили руки себе в карманы, вытащили свое оружие, подняли кверху: кастеты с шипами, велосипедные цепи, ножи, шар с торчащими из него гвоздями, пустые бутылки из-под пива, которые они держали за горлышко.

Валери еле держалась на ногах. Банда разгулялась, и им придется худо. Где же полицейские в серой форме? Она была бы им даже рада сейчас.

— Скидывайте одежонку, посмотрим на ваше кружевное бельишко! — угрожающе прохрипел парень. — Оба, скоренько!

— Нам придется ему подчиниться, Билли, — прошептала Валери. — Ведь на нас нет такого белья. Может быть, если мы им покажем, они уйдут.

Билли Эванс начал расстегивать пальто, возиться с ремнем брюк. Его ширинка была по-старомодному на пуговицах, он не доверял «молниям», те вечно застревали. Он почувствовал, как брюки ослабли, отпустил их, они упали. Ледяной ветер раздувал его трусы, хлопал ими по ногами.

Раздался смех — злобный, невеселый; парни вытянули шеи, стараясь рассмотреть его белье.

— На нем моднячие, — указал предводитель острием ножа. — Длинные, но не кальсоны! Ну, ты пока погоди, а мы посмотрим на твою дамочку, что там у нее надето!

Валери расстегнула пальто, задрала платье. Вот, смотрите, грязные подонки! Трусики, какие носят девочки-подростки. Довольны?

Они не были довольны.

— Скиньте их, миссис! И ты, дедуля!

О Боже, она хотела бы потерять сознание, ей было бы все равно, если бы она сейчас умерла. Она вцепилась в резинку трусиков. Яне собираюсь показывать вам это!

Билли спустил трусы, Его рубашка задралась от ветра; парни опять вытянули шеи, чтобы увидеть, толкая друг друга. Насмешливый возглас в унисон, кто-то сказал:

— Бог ты мой, ты глянь, ну прям как у осла!

Билли в замешательстве прикрылся руками. Ублюдки!

— Ну, миссис, снимайте!

Валери отступила на шаг, спряталась за мужа:

— Нет, я не буду. Я... я закричу.

Трое бритых вышли вперед, уставились немигающим взглядом на дрожащую от страха пару. Высокий достал цепь, раскрутил ее. Все следили за этим маятником, завороженные, почти загипнотизированные. Цепь раскачивалась все сильнее: полукруг, полный круг. Все быстрее и быстрее, пока цепь не превратилась в пятно, зловеще поблескивающее в сумерках рассвета. Угрожающий свист.

Валери затряслась, отступила в сторону, дрожащими руками начала стаскивать трусики. Они упали до колен, она потянула за них, и белье соскользнуло вниз, задержавшись у голенищ ее сапог. Она закрыла глаза, распахнула пальто и задрала подол платья до пояса. Ноги раздвинуты, глаза закрыты. О, какое унижение! Воспоминание об этом будет преследовать ее до самой смерти. Я не буду смотреть на них. Поглядите и кончено.

Она почувствовала, как они толпой обступили ее, слышала их шумное дыхание, присвистывание, бормотание. Один из них проворчал:

— Похоже на наш дверной коврик у черного хода, который мамаша потом выбросила!

Раздался смех.

Другой голос произнес:

— Ну и густая же травка на лужайке!

— Что мы с ними будем делать, Вонючка?

Последовало долгое молчание. Валери не открыла глаза. Ужасный момент ожидания, она почувствовала себя подсудимой на скамье, ждущей приговора. А судья не спешил. Она опасалась худшего. Билли, сделай же что-нибудь.