Лагерь - Смит Гай Н. - Страница 70

На улице никого не было. Сейчас, наверно, не больше семи утра, решила Рут, но часов у нее не было. Она их, вероятно, потеряла вчера, но она не собирается идти их искать, вновь переживать этот кошмар.

Они не разговаривали. Гвин, казалось, был занят своими мыслями, о которых она не желала знать. Она села рядом с ним, вздрогнула, когда он включил сцепление, когда завращались колеса. Он подъехал к перекрестку, слишком резко повернул, ее отшвырнуло к дверце. Слава Богу, что так рано и на улице никого нет!

Перед ними замаячили главные ворота лагеря, и Гвин затормозил. Знакомое место, это ужасное грязновато-серое здание налево, куда охранники отвели вчера ее и Эвансов. Вчера... или на днях? Она подумала, там ли они все еще.

Она вся вжалась в сидение, увидев, как из будки вышел человек в форме. Ей захотелось спрятаться, лечь на пол. Пройдите, пожалуйста, мы хотим поговорить с вами! Нет! Гвин опустил со своей стороны стекло, но охранник не приблизился, он стоял там, проверяя номер их машины. Затем появился второй, нажал на рычаг, и красно-белый шлагбаум медленно, рывками поднялся. Знак рукой: проезжайте!

Рут нервно вцепилась в пристежной ремень. Прошу Тебя, Боже, только бы он не передумал, не опустил бы шлагбаум. Он даже не потребовал наших пропусков. Ее охватило облегчение, когда «Вольво» двинулся вперед, проскользнул через широкие ворота с сетчатой оградой. Свободны!

Она вся взмокла, посмотрела в зеркальце на крыле, но не увидела охранника, он вернулся в свою будку. Главная дорога, уводящая прочь отсюда, и не видно ни одного автомобиля. Она почувствовала, как автомобиль набирает скорость, может быть, ее муж также почувствовал душевный подъем.

Через несколько миль дорога сузилась, запетляла по живописным горам: крутой подъем, затем снова спуск. Вместо живых изгородей — каменные стены. Рут почувствовала беспокойство, потому что сквозь живую изгородь машина может проехать, а если вместо нее крепкая каменная стена, надежды никакой.

Гвину пришлось резко свернуть в сторону, чтобы не столкнуться с идущим навстречу фургоном. Водитель посветил фарами, по грозил им кулаком.

— Гвин, мне кажется, тебе надо бы сбавить чуть-чуть скорость, — Боже, сколько раз она произносила эту фразу за все эти годы!

Ответ был всегда один и тот же:

— Я знаю, что делаю.

Она закрыла глаза, она бы хотела заснуть; она завидовала пассажирам, которым удавалось дремать во время поездки.

Макинллет. Рут не могла поверить, что они уже здесь, ведь, кажется, не прошло и полчаса с тех пор, как они выехали из «Рая», а до этого места верных 60 миль. Она посмотрела на башенные часы на главной улице: 8. 20. Гвин резко свернул влево, она опять ударилась о дверцу, но на этот раз промолчала.

Снова прямая дорога. Она украдкой взглянула на спидометр, сжала губы; 85 миль в час, а он все прибавляет скорость. Гвин дал сигнал, заставив свернуть в сторону пару велосипедистов.

Рут опять затошнило, на этот раз очень сильно.

— Может быть, остановимся и выпьем кофе? — предложила, нет, попросила она. Только остановись и дай мне постоять минуты две на твердой земле. А иначе я испачкаю тебе всю машину, Гвин.

— Поедем без остановок, — он опять катил почти посередине дороги. — Прямиком домой, к ленчу успеем.

Вдруг Гвина пронзила ужасная мысль. Те парни в серой форме, это какая-то особая полиция. Полиция Управления налоговых сборов, тайная полиция, называй, как хочешь. Все совпадает, ему надо было вчера это понять, когда они его схватили. Они за ним следят; он нервно посмотрел в боковое зеркальце. Красная машина в ста метрах от них, похожа на «Датсун», пытается догнать его, не отстает. Подошла вровень. Он посмотрел на спидометр. 85 миль в час. Он прибавил скорость.

— Гвин!

— Заткнись, слышишь?

— Меня, кажется, сейчас вырвет.

Так тебе и надо за твое гулянье на стороне. Этот «Датсун» прямо-таки прилип к ним; мне бы прямую дорогу, он меня тут же из виду потеряет. Но они могут ждать дома, может быть, уже дом обыскали, нашли то, что надо, что бы это ни было. Нет, не поймать им его, все денежки на счету одного испанского банка.

Рут прижала ладонь ко рту; он намеренно не обращал на нее внимания. Пусть себе вытошнит ее, если охота, потом сама же и вымоет машину, когда приедем. О черт!

«Вольво» выехал из левостороннего поворота на участок прямой дороги, метров двести, не больше, но там стоял новый знак, предупреждающий о второстепенных дорогах на протяжении четверти мили.

Гвин увидел, как впереди замаячил трактор, прицеп которого был полон вальков сена; трактор занимал две трети проезжей части дороги. Сонный водитель совершенно не сознавал, что за ним кто-то едет, ему было все равно. Если там кто-то есть, придется подождать.

— Падла!

— Гвин! — Рут отняла ладонь ото рта, сжала губы. Она извивалась на. сидении, закрыв глаза. Нет, ты не можешь идти на обгон здесь, ты же не видишь! Там впереди поворот, там может быть машина!

«Вольво» легко набрал скорость, стрелка добралась до 90 миль в час. Гвин почувствовал, как колеса на другой стороне подскакивали на узком травяном крае, каменная стена почти задела кузов автомобиля. Он проехал мимо прицепа, поравнялся с трактором, и этот олух даже не заметил их! Подвинься, подонок!

— Гвин! — на этот раз за криком Рут последовала струя рвоты, она попала в лобовое стекло. Рут вся скорчилась, облевала его, в отчаянии пытается вырваться из машины, увидев приближающийся грузовик. Это был грузовик с прицепом, вывернувший на дорогу, словно красный дракон с извивающимся хвостом: жадная пасть открыта, приближается к жертве. Завизжали шины, воздух наполнился вонью резины, хвост резко повернулся, дракон сложился вдвое.

Гвин Мейс попытался инстинктивно спрятать голову, ощутил на губах рвоту жены, почувствовал, как обжигающая боль резанула глаза. Ему показалось, что «Вольво» отделился от крыши, пошел куда-то вниз, словно листы металла проходящие через прокатный стан. Летело битое стекло, его осколки размельчались в порошок, когда машина вошла под переднюю часть грузовика.

Каким-то чудом Рут была еще жива. Вне себя от ужаса, она поняла, что попала в стальной гроб, металл плотно сжимал ее, его острые края врезались в ее тело. Полутьма, она задыхалась от вони горящей резины и рвоты, но была слишком потрясена, чтобы кричать. Мир тишины, все остановилось, она даже не могла вспомнить, где она находится.