Лагерь - Смит Гай Н. - Страница 60

— Стойте! — Билли внезапно остановился, и две женщины налетели на него.

Люди пробирались мимо них, грубо отталкивая локтями.

— Что... это? — прошептала Валери, вцепившись в руку Рут.

— Какое-то дорожное заграждение, — Билли всматривался вдаль, напрягая глаза, жалея, что не надел оптические очки. — Точно не знаю...

— Может быть, нам лучше вернуться?

— Не будь дурой! Нам надо идти дальше, что бы ни случилось. Там стоит заграждение. Они, наверно, останавливают машины, заворачивают их обратно, потому что проехать нельзя. Это свободная страна, они не могут запретить нам идти дальше. Пошли, посмотрим, в чем там дело.

Это определенно был какой-то пункт контроля; Рут бы непременно отстала, но она не хотела рисковать остаться одной. Если она не будет вместе со своими спутниками, кто-нибудь ее схватит. Вся эта толпа настроена так враждебно, она все еще слышала их свист.

Поперек дороги был опущен красно-белый шлагбаум. Неподалеку стоял домик, напоминающий караульную будку; вокруг были низкие здания с окнами для наблюдения. У Рут заколотилось сердце, она очень сильно испугалась.

Люди, шедшие за ними, тоже остановились, как будто и они боялись приблизиться к этому зловещему месту.

У шлагбаума стояли двое мужчин в одинаковой серой форме и в шлемах с опущенными забралами. Они наблюдали и ждали, их испытующий взгляд выделил из толпы приближающееся трио, не обращая внимания на остальных. Толпа внезапно притихла.

— Мне все это не нравится, — прошептала Валери. — Эти люди похожи на полицейских, но не на обычных полицейских!

Рут украдкой оглянулась, подумав, нельзя ли убежать. Толпа стояла так, словно хотела преградить ей путь к бегству. Они ее схватят, если она побежит, и только Богу известно, что они могут с ней сделать! Если это сон, то я хочу проснуться немедленно. Она не проснулась, стояла там, ее слегка тошнило, голова кружилась. О, где же Гвин и Сара? Она знала, что долго не выдержит. И — о Боже! — она вспомнила: я беременна!

Билли Эванс вышел вперед, почувствовал на себе множество враждебных глаз. Робкий, трусливый, он никогда не любил бывать на виду, ни за что не соглашался участвовать в школьных пьесах в детстве. Терпеть не могу, когда люди на меня глазеют. Чего вам надо? Двое мужчин в форме подошли и встали по обе стороны от него. В одном из домиков открылась дверь, оттуда вышла еще одна фигура в шлеме.

— Простите, сэр, не зайдете ли вы в офис на минутку? Вместе с дамами, — человек, стоявший к Билли ближе других, говорил тихо, как будто не хотел, чтобы собравшиеся слышали его. Он был в некотором замешательстве, но тверд, пытался соблюсти такт. Нам не нужен скандал, это плохая реклама.

— Нет, я не хочу заходить в ваш офис, — Билли Эванс зло посмотрел сквозь заляпанные жиром стекла солнечных очков, — и моя жена не хочет, и ее подруга не хочет. Пропустите нас, пожалуйста!

— Боюсь, что мы не можем этого сделать, сэр. — Третий сотрудник службы безопасности подошел поближе, втроем они встали полукрутом. — Боюсь, что вы не можете покинуть лагерь, — это было произнесено шепотом, который публика уж точно не расслышала. — Для вашего же блага, сэр.

— Лагерь! Какой лагерь?

Люди в форме переглянулись, подошли на шаг ближе.

— Лагерь отдыха, сэр. Где вы отдыхаете.

— Мы не отдыхаем ни в каком лагере, оставьте свои глупости! — Билли побледнел, покрылся потом. Испуганный, притворяющийся, пытающийся выглядеть сердитым. Нападение — лучший способ защиты, это было одно из любимых его высказываний, особенно на стадионе Хоторнз, где команда «Альбион» разыгрывала эту идиотскую защиту. — Да пропустите нас, приятель!

Чья-то рука схватила Билли Эванса за запястье, сильные пальцы вонзились в кожу, вывернули ее, как при китайской пытке.

— Пройдемте с нами, сэр, и без глупостей. Понятно? — голос звучал угрожающе, глаза за забралом были холодные и безжалостные.

— А ну-ка, отпустите моего мужа! — закричала Валери. — Руки прочь от него, слышите? — от страха она заговорила на своем местном диалекте. Эти люди были какими-то особыми полицейскими. Тайная полиция. Это незаконно, ведь Британия — страна демократии. Или, скорее, была таковой. Это узаконенная жестокость. Ноги у нее подкосились; они такие беспомощные, а эта толпа только и ждет момента расправиться с ними. Они могут закидать их камнями, линчевать их. Один из полицейских и ее схватил за руку, потащил за собой. Она оглянулась; третий полицейский держал Рут, которая совершенно не сопротивлялась.

— Вы арестовали нас? — закричала Валери. Сзади послышался взрыв хохота. Подонки!

— Только без шума! — угрожающе прошипел ей на ухо полицейский. — Мы не хотим вам делать больно. — Но мы это сделаем, если нужно.

— Эй, что происходит? — из толпы вылетел парень, прошел вперед, на его веснушчатом лице застыла маска гнева и изумления. — Что выделаете? Рут!

Рут хотела было обернуться, но человек, державший ее, не дал ей этого сделать. — Не обращайте на него внимания, миссис.

Она почти узнала его лицо. Это тот человек, который пять минут назад сидел в той машине. Или это было несколько часов назад? Он, кажется, ее знает. Может быть, если она с ним поговорит...

— Отойди, парень, не твое это дело! Пошел вон! — сотрудник службы безопасности, который держал Рут, начал вытаскивать дубинку.

— Ошибаетесь, это мое дело. Я хочу поговорить с этой женщиной.

— Послушай, — человек говорил на ходу, — эти люди больны. Они потеряли рассудок. Больны! Понял? Им нужен врач, и туда мы их сейчас и отправим. А теперь — мотай отсюда!

Норман Тонг ощутил безысходность и беспомощность. Он попытался отыскать в толпе Джеффа Биби, но не смог. И когда он снова посмотрел на Рут и ее спутников, их уже вводили под охраной в одно из серых строений. Дверь за ними со стуком захлопнулась. Они исчезли, испарились. Снова ложь, вымышленные объяснения. Они говорили, что Рут уехала домой, но она все еще здесь, ее арестовали.

Толпа начала расходиться. Происшедшее было для них небольшим развлечением, приключением; какие-то трое чокнутых, но их забрали, и все кончилось. Отдыхающих ждали залы бинго и пляжи.