Кукла маниту - Смит Гай Н. - Страница 22

Рой остановился у входа в шатер. Не только потому, что полог был завязан на ремешки, заменявшие собой табличку “закрыто”. Он стоял в нерешительности, врасплох застигнутый смущением, как в тот давний вечер, когда через весь город на автобусе приехал на свидание к Лиз. Увидев ее у ворот парка, он испугался и едва не повернул назад. Точно так же и сейчас. Просто надо постоять спокойно, набраться храбрости.

Но это оказалось нелегко. Он шагнул вперед и принялся развязывать ремешки на парусине. Руки заметно дрожали, но вскоре дрожь унялась, осталось только смущение. Вскоре полог распался надвое, и на Роя накинулась пустота, эхом откликаясь на зов его одиночества. В шатре – ни души, только стул и стол, на котором нет ничего, даже недоделанной деревянной фигурки. Ушла. И кажется, никогда не вернется.

– Кого-то ищешь, приятель?

Рой медленно повернулся и увидел рослого человека с недружелюбно прищуренными глазами и окурком гаванской сигары. Он стоял в угрожающей позе, уперев кулаки в бедра, и ждал ответа.

– Я… Я… – Рой понял, что краснеет, и опустил глаза – убедиться, что выпуклость на брюках не видна под курткой. – Я ищу гадалку.

– Так нет ее здесь. – Губы, сжимающие окурок, растянулись в ухмылке. – Неужто не знал? Шатер ведь закрыт был.

– А вы… не скажете, где она? – отважился спросить Рой и затаил дыхание, боясь ответа.

– Она занята. А чем – тебя не касается.

– Да, конечно… Но я бы хотел с ней поговорить.

– Сейчас, приятель, ты завяжешь ремешки. Если хочешь с ней поговорить, дождешься, когда она выйдет на работу.

Под пристальным взглядом Шэфера Рой завязал ремешки. Затягивая последний узел, сказал себе, что так просто не уйдет.

Шэфер отвернулся и пошел прочь. Предположив, что Джейн работает над одной из деревянных фигур для ярмарки, и хозяин, возможно, направился прямиком к ней. Рой последовал за ним на приличном расстоянии.

Шэфер прибавил шагу. Он не оглядывался – ему и в голову не приходило, что за ним могут следить. Огибая “комнату смеха”, оцепленную полицейскими в шлемах, он довольно пожевал губами. Скорее всего, завтра “комнату смеха” удастся открыть, и тогда можно рассчитывать на хорошую выручку, особенно если останутся кровавые пятна. Публика это любит. Чем быстрее полиция отсюда уберется, тем лучше. Посетителям не нравится, когда кругом шныряют фараоны. Каждому мерещится, будто за ним шпионят.

Увидев, что Шэфер держит путь на пустырь, где стоят фургоны ярмарочной обслуги. Рой упал духом. Теперь придется до вечера слоняться по ярмарке, вымокнуть до нитки и в конце концов вернуться к Лиз. И снова нытье и придирки!

И тут он увидел индианку. Она торопливо уходила прочь от фургона, словно не желала встречаться с Джекобом Шэфером. Если ярмарочный босс и увидел ее, то не подал виду. Нервы Роя завибрировали как туго натянутые струны, и он побежал, открыв рот, чтобы окликнуть Джейн. Но спохватился: не следует привлекать внимание к ней и к себе. Он настиг ее, задыхаясь от бега, боясь, что ее поглотит толпа, штурмующая электромобильчик с резиновыми бамперами и карусели. Настиг, не замечая воды, которая чавкала под ногами, пропитывая носки и наполняя туфли.

– Джейн! – Впервые он называл ее по имени, и это вызвало у него необъяснимую дрожь. – Джейн!

Индианка остановилась и резко обернулась. Как только она узнала Роя, гримаса страха на смуглом лице уступила место приветливой улыбке. Ему показалось, что девушка слегка дрожит.

– Отец Ровены! – Похоже, она и вправду ему обрадовалась. Глядя ей в глаза, Рой судорожно сглотнул. В горле у него пересохло, язык онемел. Он не отваживался даже извиниться.

– Вы искали меня? – Глаза ее впились в Роя, и он понял, что лгать бесполезно.

– Да.

– Пойдемте куда-нибудь, поговорим. Не стоять же под таким дождем.

Они пошли прочь от аркады аттракционов. Желание Роя не угасало. Защищаясь от дождя, Джейн натянула на голову одеяло, и теперь он мог видеть только ее профиль. Но и этого было достаточно. Фантазии внезапно стали явью, и теперь он не знал, что делать.

– Я рада, что вы пришли. – Она свернула в проулок между двумя рядами ларьков и обнажила голову. – Мне не по себе. Более того, мне страшно.

– Почему?

– По многим причинам. В том числе из-за Ровены.

– Из-за Ровены? – Рой похолодел. – Но она… С ней все в порядке. Она где-то на пляже, с матерью.

– Нет. – Джейн отрицательно покачала головой, глаза тревожно блеснули. – Она здесь. Одна.

– О Боже! – Рой огляделся, но многочисленные лица на улочках слились в одно неузнаваемое пятно. – Этого не может быть!

– Она здесь, – твердо повторила Джейн. – Я знаю, хоть и не видела ее. Мы должны ее найти.

Рой растерянно кивнул.

– Вы не догадываетесь, где…

– К сожалению, нет. Она неподалеку. Я уверена, мы ее разыщем, но…

– Но что?

– Тут опасно. Везде. На свободу вырвались силы, непостижимые даже для меня. До сих пор они таились. Ждали. Мы все в ловушке. Волею обстоятельств. Я, вы, Ровена и многие другие. В “комнате смеха” погиб полицейский. Его убийцу никогда не арестуют. Я знаю. Ночью я ощущала дыхание смерти.

“Сумасшедшая, – подумал Рой. – Зря я сюда пришел. Впрочем, если по этой страшной ярмарке бродит Ровена, меня привело сюда само Провидение”.

– Пойдемте, нельзя терять времени. Смерть снова рядом. Как ночью.

6. Среда. Вторая половина дня

Ровена стояла возле длинного павильона с неаккуратно написанной вывеской: “УЖАСЫ ЧЕРНОГО КОНТИНЕНТА. ВХОД – 25 ПЕНСОВ”.

За узким дверным проемом было сумрачно, тускло светила синяя лампа, свисающая с потолка на гибком шнуре.

Ровена медлила. В памяти еще свежа была жуткая сцена в “пещере призраков”. Но тут – совсем другое дело. На поезде она была одна, если не считать того противного дядьку, а здесь кругом люди. Нужно только войти и пробыть там некоторое время. Потом она выйдет и снова поищет свою подружку. Рано или поздно Джейн обязательно вернется в шатер.

В павильоне был душно, пахло потом и сырой одеждой – в основном, от взрослых. Детей было мало, и они жались к родителям – им здесь явно не нравилось. Ровена огляделась, но увидела немногое (возможно, потому что так и было задумано устроителями ярмарки): несколько стеклянных ящиков на продолговатых столах, каждый освещен изнутри цепочкой крошечных лампочек. Рассмотреть содержимое ящиков оказалось непросто – люди то и дело заслоняли их собой. Не то чтобы Ровене очень хотелось что-нибудь увидеть. Ей было нужно только одно: пробыть в павильоне как можно дольше. И все же любопытство разбирало. Экспонаты напоминали восковые фигуры, которые она видела в Лондоне год назад. Тогда ей довольно скоро наскучило рассматривать восковые кости и поддельную кровь, выглядевшие совсем не страшно.

Тут тоже все было ненастоящее. Палицы, ассегаи, головы, выпачканные запекшейся кровью (а на самом деле обыкновенной ржавчиной). Мифическое богатство Лобенгулы[3], сцена убийства индуинами землекопов, чтобы никому не выдали, где зарыты несметные сокровища. Колдовские реликвии, кости, черепа – по всей видимости, гипсовые.

– Боже мой, какой ужас! – раздался возле противоположной стены женский голос.

В ответ – раздраженная реплика мужчины:

– Брось, это все подделки. Туфта. Зря деньги плачены. Другие недовольные голоса. Кто-то пробирается к двери, но в павильон входят новые зрители. Иначе и быть не может, ведь снаружи – проливной дождь.

Ровена увидела сосуд – большую, галлона на два бутыль на деревянных подпорках; между ее дном и поверхностью стола горит красная лампочка. Бутыль заполнена жидкостью, окрашенной сиянием лампочки в цвет бордо. В этой жидкости кругами, вращаясь вокруг собственной оси, опускаясь и подпрыгивая, плавает предмет размером с теннисный мяч.

– Какой кошмар!

Зрители потрясены, им хочется повернуться и выбежать наружу, в унылую реальность пасмурного дня, поскорее забыть этот ужас. Но никто не в силах пошевелиться. Все стоят и глядят на маленькую безволосую голову с морщинистой кожей и крошечными глазами. Эти глаза тускло мерцают в полумраке. Лучатся ненавистью. Видят.