Вся христианская община выражает возмущение; отдельных слов не слышно, но говор и гул нарастают, как волны, наполняя все подземелье, и отголоски достигают темных переходов катакомб.

Епископ (поднимает руку вверх, громко)

Мир, братья, вам!

(Рабу-неофиту.)

Покайся, нечестивец!

Назад возьми безумные слова.

Тебе на том придется свете горше,

Чем было в жизни. Кто на этом свете

Не хочет царства божьего дождаться,

Утратит царство божье и на небе,

Он будет ввергнут в лютую геенну,

Там пламень негасимый, плач и скрежет,

Там точит червь бунтующее сердце.

Раб-неофит (страстно)

Нет, не покаюсь. Ты, отец, напрасно

Геенною страшишь меня. Я вижу

Геенну ежечасно, ежедневно,

Со мною рядом слышу плач и скрежет,

И точит червь мне сердце до сих пор.

Тот лютый червь привел меня и к вам

Искать свободы, правды и надежды.

А что я здесь нашел? Слова пустые

Да тщетные мечты о божьем царстве

И о царе царей в трех ипостасях,

Который над владыками владычит

И им дает владычествовать нами

Отныне до пришествия второго,

А может, и потом, и после смерти,

Там, в небесах, в грядущем царстве божьем

Жизнь временную вечная продолжит.

Придется, может быть, бесплотным душам

Бороться «послушаньем и терпеньем»,

И рабская душа

(показывает на раба-старика) не перестанет

Служить смиренно, не за страх, за совесть

Душе патрицианской всемогущей,

Он

(на торговца) взвесит на весах добро и зло

И чистоту разделит по крупице.

Тот

(на диакона) раз в неделю будет угощать

Духовной пищей голых и голодных,

Таких, как мы. А мы-то, бедняки,

Стоять мы будем тихо и покорно,

Как нищие стоят пред господином,

Пока нам знак подаст отец епископ

Или хоть слово вымолвить позволит,

А может быть, велит пропеть осанну

Царю царей, всевышнему отцу,

Владыке всех рабов своих небесных.

Нет, право же, не лучше ли гореть

В геенне лютой до скончанья века,

Чем оставаться в рабстве беспросветном,

Откуда смерть освободить не может.

Епископ

(уже несколько раз пытался прервать эту речь и стучал посохом, гневно и грозно заглушает голос раба-неофита)

Прочь! Уходи от нас, исчадье тьмы!

Оставь собранье! Для чего ты здесь

Общину христианскую смущаешь?

В нору сокройся, отпрыск злой ехидны,

Откуда вылез на погибель душам!

Раб-неофит

О нет! Ты прогонять меня не смеешь!

Я к вам пришел по слову твоему,

Поверив обещаньям вероломным,

Что будто бы найду любовь и мир.

Вы отняли навеки у меня

Последний мир, последнюю любовь

Навеки отравили. И теперь

В душе моей пустыня. Я не знал,

Что значит грех, я знал одно несчастье.

Вы научили, что такое грех,

Бесчестье перед богом. Я-то верил,

Что смертию кончаются все муки.

А вы передо мной открыли вечность

Мучений адских за проступок легкий.

Так подарите же теперь защиту

И от бесчисленных грехов тяжелых.

Вы ближнего любить меня учили,-

Так научите защищать его!

А не любуйтесь, опустивши руки,

Как в тяжком рабстве погибают братья.

Все ваше милосердье – как заплата

На вретище дырявом и гнилом,-

И оттого еще заметней бедность.

Или чужого молока довольно

Ребенку вместо материнской ласки?

Иль чистая туника даст, как прежде,

Жене моей былую чистоту?

Иль я забуду на собранье вашем

Позор и горе моего жилища?

Не хлеба я прошу у вас, не слова,

Но жадно жду любви не оскверненной,

Без зависти, без подлых помышлений,

К надежде ясной сердцем порываюсь,

Хоть издалека увидать свободу,

Чтобы мой сын, мой внук, мой дальний правнук

Дождался дня, когда само названье,

Позорное названье «раб» исчезнет.

Хочу уверовать в святую силу,

Что просветит и самый темный разум,

Сберет людей в свободную общину,

Без пастыря, без сторожа-владыки,

Не в стадо с пастухом своекорыстным,

С овчарками, трясущееся вечно

От воя львов, волков, лисиц, шакалов,

Гиен и прочих хищников коварных.

Не я один томлюсь духовной жаждой,

Не я один изголодался сердцем.

Немало нас таких. Мне говорил

Один товарищ, раб, что здесь, за Тибром,

Недалеко от гнилостной мареммы,

Восставшие рабы разбили лагерь.

Они решили разорвать оковы

И сбросить с шеи вековое иго.

Патриций

Ты думаешь, надолго сбросят иго?

Раб-неофит

Хотя б на миг, а постараться стоит!

Я среди вас на вечную свободу

Рассчитывал. Но, видно, и на миг

Вы «легкого ярма» не в силах сбросить.

Так лучше не печалиться о вечном,

На временном пока остановиться,

Взамен агап – на оргии кровавой.

Патриций

Скажи уж – на позорной крестной казни!

Раб-неофит

Эй, христиане!

А с какой поры

У вас позорной эта казнь зовется?

Зачем же вы пугаете крестом?

Ведь и Мессия ваш не устыдился

Висеть с двумя разбойниками рядом

На том кресте.

Патриций

Он освящает крест,

А не разбойники.

Он спас их души,

А не они его…

Раб-неофит

Ого! Да так ли?

А может, он и не царил бы в небе,

Над душами людскими не владычил,

Когда бы эта кровь не проливалась

Разбойников, восставших и мятежных,

На страх рабам и всем, кто «духом прост»?

А может, «послушанье и терпенье»

С лица земли давным-давно б исчезли,

Когда бы призрак этих двух распятых

Разбойников кровавых не страшил нас

Угрозою погибели напрасной!

Молодой христианин

Кто терпит и покорен, не страшится

Идти на смерть во имя сына божья,

За всех за нас распятого.

Раб-неофит

Так, значит,

Он был распят, чтоб распинали нас?

Так где ж оно, в чем искупленье

было Вселенского греха, когда и ныне

Кровавое творится искупленье?

Епископ

Грех искуплен на небе. Не от мира

Сего господне царство. Смертно тело.

Душа блаженна присно и вовеки.

Спаситель отдал кровь и плоть свою

Насытить верных. А таким ничтожным

Рабам, как ты, совсем не пригодился

Тот дар святой, и гибнет он напрасно.

Раб-неофит

А разве мало гибли мы напрасно,

Закланные пред идолом неправым,

Да и доныне гибнем за царя,

Нам присудившего навеки рабство?

Кто смерил путь, уставленный крестами,

Рабами, нами пройденный в веках?

Кто взвесил кровь, что и досель не пала

На палачей и снова отягчает

Потомков тех замученных героев?

По этой крови, как по багрянице,

Разостланной для цезарских триумфов,

Прошла богов бесчисленных фаланга

С земли на небо. Сколько же ей стлаться,

Чтоб шли и шли бесплотные тираны,

Чтоб мертвенные, призрачные боги

Бесценный пурпур крови попирали?

Своей же крови я не дам и капли

За кровь Христову. Если это правда,

Что был он богом, пусть хоть раз прольется

Напрасно божья кровь и за людей.

Мне все равно, один ли бог на небе,

Три бога, или триста, хоть мирьяды,-

Ни за какого гибнуть не хочу:

Ни за царя в незнаемом Эдеме,

Ни за тиранов на горе Олимпе.

Ни у кого не буду я рабом -

С меня довольно рабства в этой жизни.

Я честь воздам титану Прометею.

Своих сынов не делал он рабами,

Он просветил не словом, а огнем,

Он мятежом боролся – не покорством,

Не трое суток мучился, а вечно,

И все же не назвал отцом тирана,

Но деспотом вселенским заклеймил,

Предвозвещая всем богам погибель.

Я вслед за ним пойду. Но я погибну

Не за него,- не требует он жертвы,-

Но лишь за то, за что и он страдал.

Пусть никого мой крест не ужаснет.

И если только запылает в сердце

Святой огонь и хоть короткий миг

Я проживу не как несчастный раб,

А вольный, непокорный, богоравный,-

Тогда и на смерть весело пойду,

Тогда без жалоб на кресте погибну.