Сказочные самоцветы Дагестана - Назаревич Ф. А. - Страница 20

Покосившись на знатных богомольцев, он добавил:

– А вот эту ляжку оттащи-ка в мечеть! Хороший мусульманин никогда не забывает о боге.

Бехлум собрался было уже исполнять приказание, да хлебнул ещё глоток из родника!

Тут он потерял вторую половину своего ума и стал так же глуп, как и сын купца Дадаша. Он взял одну из своих верёвок, накинул на мясо петлю и потащил его за верёвку по дороге. Когда Бехлум-умница вынес из дома бурдюк с вином, оба глупца уперлись в него сзади руками и стали толкать, как упрямого козла.

Ум увидел, что глупцов стало двое, заёрзал у костра.

– Этот сын купца, – зашептал он Счастью, – наверно тоже напился из родника. Что же нам теперь делать?

– Ничего, – утешает Счастье, – у меня удачи хватит и на двух Бехлумов.

Тут Ум и Счастье сделали так, что на кош купца Дадаша напали разбойники, схватили Бехлума-дурачину и Бехлума-умницу, увезли в Дербент и продали, как рабов, во дворец падишаха.

Сидят два Бехлума у столба, звенят цепями и не могут двинуться с места.

Бехлум-умница совсем пал духом, а Бехлум-дурачина, хоть и лишился ума, да сохранил умелые руки. Надёргал со столба лыка и стал вить верёвку. Падишах догадался, что на рабе можно заработать, приказал расковать его, накормить и сделать самым главным верёвочником во всём падишахстве.

Счастье пришло во двор падишаха и видит, что ему теперь осталось заботиться только об одном Бехлуме, а не о двух.

Бехлум-умница тем временем совсем обезумел от безделия и горя. Мимо столба, к которому он был прикован, проходил падишах. Бехлум взял да и ударил его по голове.

Слуги падишаха кинулись к Бехлуму, чтобы зарубить его, а Счастье сделало так, что в шапке падишаха оказалась змея. Шапка упала наземь, и все увидели, что Бехлум спас падишаха.

– Эге, да этот мой раб, оказывается, провидец, – закричал падишах.

И он приказал освободить Бехлума-умницу от цепей, накормить и сделать самым главным гадальщиком во всём падишахстве.

– Вот видишь, – говорит Счастье Уму, – я, оказывается, сильнее. Моя победа!

– Нет, это только полпобеды. Бехлум-дурачина выкрутился и без счастья.

Решили продолжать спор.

Ум совсем отвернулся от двух Бехлумов. Бехлум-пастух, сделавшись главным верёвочником падишахства, свил столько верёвок, что не знал, куда их девать, А так как он глотнул из источника, лишающего ума, он побросал все верёвки в колодец и оставил дворец падишаха без воды.

Захотелось падишаху шербета, а сделать нельзя. Запачкал он себе нос, а помыть нечем. Рассердился падишах и велел спустить Бехлума с горы на скалу, висевшую над ущельем, и оставить его там на съедение птицам.

Бехлум видит, что со скалы никуда не уйдёшь, наломал с кустов крепких прутьев и принялся плести корзину. Забрался в неё, упёрся в бока руками и ногами и покатился по склону ущелья. Помял рёбра, но спасся.

Падишах увидел, как ловко Бехлум выкрутился из беды, рассмеялся и назначил его самым главным во всём падишахстве пехлеваном-акробатом.

Счастье пришло и видит, что ему и теперь осталось заботиться только об одном из Бехлумов, а не о двух.

Во дворце падишаха между тем случилась пропажа, – исчезла печать падишаха.

Падишах рассердился, вызвал глупого сына купца, которого Счастье сделало самым главным гадальщиком во всём падишахстве, и сказал:

– Ну-ка, Бехлум-умница, поворожи по своим книгам. Найдешь печать – награжу, не найдешь – голова с плеч.

Чтобы ворожить по книгам, нужен хоть какой-нибудь ум. А у Бехлума ума ни отнять, ни прибавить. Когда нет ничего, то и прибавлять не к чему!

Бехлум возомнил – раз он сын купца, да еще главный гадальщик, значит, выше его и людей нет. Он обругал падишаха, да как толкнет его ногой в зад, так падишах и отлетел к стене.

Слуги падишаха кинулись к Бехлуму, чтобы зарубить его саблями, но тут подоспело Счастье и сделало так, что посредине комнаты, там, где только что стоял падишах, рухнул столб и с потолка свалился огромный камень. Печать падишаха оказалась в его кармане и вывалилась на пол.

– Ой, этот Бехлум спас падишаха! – закричали люди. – Он, действительно, самый великий гадальщик на свете.

Падишах на радостях не знал, как и благодарить Бехлума, и сделал его своим советником.

– Вот видишь, – победа моя, – говорит Счастье Уму. – Я сильнее, чем ты.

– Нет, эта победа – только полпобеды,– отвечает Ум. – Бехлум-дурачина выкрутился сам. На что ему счастье?

Решили продолжать спор.

Между тем визир и векил падишаха стали завидовать, что на обоих Бехлумов так и сыпятся падишахские милости. Если так пойдет и дальше, – испугались они, – то падишах, того и гляди, назначит этих Бехлумов вместо нас. И они решили погубить соперников.

Визир уговорил купеческого сына Бехлума, что он такой великий ворожей, что ему ничего не стоит приворожить себе всю казну падишаха. А векил напоил Бехлума-пастуха и пьяным и уложил тайком на постель к падишаху, спавшему со своей женой.

Ночью падишах проснулся и удивился. Ему показалось, что у него с женой теперь не четыре ноги, а больше.

Он поднял голову и, вглядываясь в полутьму, стал считать: одна… две… три… четыре… пять…

А Бехлум тем временем уже отрезвел, и вместе с отрезвлением к нему вернулся его собственный ум.

Сообразив, как все случилось, Бехлум зашептал:

– Встань и пересчитай!.. Сойди с постели и пересчитай!..

Падишах подумал, что это шепчет жена, поднялся, кряхтя, с постели и стал считать. Ног оказалось четыре.

– Тьфу, черт, – плюнул он с досады, – а ты, жена, права. Чего только не померещится спросонок!

И он ушел туда, куда даже падишах ходит без слуг. А пастух Бехлум выбрался потихоньку из дворца, да и ушел в горы к своим овцам. Простому человеку всегда лучше быть подальше от падишаха и ханов!

Счастье пришло утром во дворец падишаха и видит, что ему и на этот раз осталось заботиться только об одном из Бехлумов, а не о двух.

Бехлум, который остался на его долю, не забыл того, о чем нашептывал ему визир. Он забрался ночью через отверстие над очагом в сокровищницу падишаха, набил карманы драгоценными камнями, напихал за пазуху золотых украшений, а вылезти не смог. Ему бы освободиться от части награбленного, да ума не хватает, и жадность одолела. Так его и нашли, застрявшим в дымоходе, и привели к падишаху.

Падишах рассердился и велел сейчас же отрубить Бехлуму голову.

Тут подоспело Счастье, топор палача стал восковым и Бехлум остался жив.

Возомнивший о себе бог знает, что и рассерженный тем, что у него отобрали сокровища, он стал бесноваться и кричать на палача.

– Глупая твоя голова, да знаешь, что я сильнее всех на свете!.. Да ты!.. Да я!..

Ум подумал, что настала его очередь спасать человека, и кинулся к Бехлуму. Но тому, у кого в голове нет ничего и прибавить нечего, – Бехлум стал ругать всех людей падишаха:

– Вы скоты и мои рабы, – кричал он. – Да знаете ли вы, что я теперь – сам падишах! Несите цепи! Вяжите старого падишаха к столбу!

Счастье подумало, что падишах снова что-нибудь прикажет своим слугам, и не поторопилось, а падишах не стал приказывать и в ярости так стукнул Бехлума своей короной, что у того и дух вон!

Истинно говорят, если дураку не привалит счастье, тогда и чужой ум не поможет.

Рассказ об устазе-обманщике

(Кумыкско-ногайский сюжет)

Жил-был шейх. Был он такой святоша, что все в ауле говорили: «Да живет угодный Аллаху устаз! Нет человека безгрешней его!» И все шли к устазу, и он накладывал «вирт», заставляя тысячу раз читать «бисмиллах». Правоверные воздавали шейху от своих щедрот и целыми днями считали на четках «бисмиллах», потому что это был «вирт» от святого.

Один только бедняк-горемыка не ходил к шейху. Но дела его шли хуже и хуже. Однажды и он понёс шейху последнюю курицу.

– Эх, неверный! Давно бы пора опомниться, – сказал шейх. И, раздобренный курятинкой, добавил: – Знаешь, друг, стать моим мюридом, – это все равно, что положить в свой карман ключи от рая. В день суда – в кыямат-день ты выберешь там, у Аллаха любой уголок.