Королевство черных воронов (сборник) - Чуликов Алик - Страница 10

– Ничего, – говорил он, – я теперь каждую ночь буду тебя охранять. К чему мне эта дверь?

А в это время на кухне зажегся свет. Это хозяева услышали шум, и зашли на кухню. Они изумленно смотрели и ничего не понимали. Рядом с чайной куклой стоял чугунный рыцарь, который был поставлен в спальной комнате. Но хозяйка вскоре видно все поняла, подошла к кукле и подолом своего домашнего халата вытерла капельки слез на щеках куклы, обернулась к мужу и сказала:

– Чего тут понимать, настоящий рыцарь должен быть при даме своего сердца, а не охранять двери чужой спальни.

И с этими словами добрые хозяева удалились из кухни. Радостный паучок кубарем скатился со стола и, насвистывая свою паучковую песенку, направился спать в свою норку.

Влюбленные ботинки

Ничто человеческое вещам не чуждо…

Прелестные туфельки беззаботно ходили по ковру, кутаясь в длинные шёлковые пряди. Или лежали на диване перед телевизором, рыдая над глупыми мелодрамами.

Порою им становилось тоскливо, тогда они прятались за шторкой в большой гардеробной. Изящные и лёгкие туфельки высокомерно смотрели на своих соседей. Вычурные сапоги с высокими блестящими голенищами и слегка вздёрнутыми носами казались им уморительно смешными, нелепыми. Да и остальные полтора десятка пар сапог и прочей обуви были в глазах кокетливых туфелек эталоном безвкусицы.

Однажды собрались туфельки в местный клуб на танцы. В дверь позвонили и на пороге появились тяжёлые угловатые ботинки.

– Можно, мы с вами пойдём на танцы? – спросили они.

Туфельки удивлённо и вызывающе сморщили носики и повернулись каблучками к ботинкам.

– А вы на себя в зеркало смотрели? – спросили они. – Где вы? А где мы? Пригласили бы на танцы какие-нибудь боты или валенки. Они с вами пошли бы вприпрыжку.

С этими словами туфельки быстро спустились по лесенке и вышли на улицу.

Мужественные, суровые ботинки, чтобы не заплакать от обиды, туго обвязались шнурками, и ушли в глухую оборону. Потом поплелись следом за туфельками. На танцплощадке ботинки прислонились к колонне и наблюдали, как прекрасные, изящные туфельки парят, танцуют под ритмичную музыку.

Объявили вальс, ботинки, преодолевая стеснение, неуверенно пошли к туфелькам. Но в этот момент к кокетливым красоткам подлетели двумя вульгарными бабочками лакированные туфли с вздернутыми заносчивыми носами, и туфельки с удовольствием закружились с ними в вальсе.

Когда танцы закончились, лакированные дорогущие туфли пошли провожать сногсшибательные красивые волнительные туфельки.

Понурые ботинки, угрюмо опустив шнурки – усы, потащились за ними в некотором отдалении. А туфли и туфельки, прижимаясь, друг к другу в тёмных аллеях, медленно шли под яркой луной.

Для шнурованных ботинок даже луна казалась тусклым, унылым светильником приёмного покоя больницы. Сердце ботинок ныло и болело.

Но вдруг навстречу влюбленным из подворотни вышли две пары тяжеленных грязных ботинок. Они медленно приближались, угрожая зубами – гвоздиками полураскрытых разорванных носков. Оборванцы оттолкнули туфли – пижоны и окружили изящные туфельки. Трусливые лакированные туфли исчезли в ближайшей подворотне.

– Помогите! – крикнули туфельки, не известно к кому обращаясь.

А тяжелые, грязные, разодранные бандиты – ботинки только захохотали, раскрывая еще шире свои страшные гвоздатые пасти.

И в этот момент рядом с туфельками появились шнурованные крепкие, суровые ботинки. В один миг сначала одна пара бандитов взлетела в вверх, а за ними и вторая, а потом грохнулись об землю, и громко топая, убежали прочь.

– Мы проводим вас до дома, – сказали ботинки – спасители туфелькам.

Заплаканные туфельки согласно кивнули носиками, и покорно пошли рядом со шнурованными ботинками.

У самого подъезда дома была огромная лужа. Туфельки – лодочки растерянно остановились, соображая, как им проплыть до крылечка, но сильные ботинки тут же подхватили их, и смело шлёпая по луже, перенесли туфельки на сухую площадку.

С тех пор туфельки и ботинки разлучаются лишь днём, когда каждый уходит на свою работу. А с вечера и до утра они крепко прижавшись, друг к другу, затаив дыхание от счастья, стоят в прихожей общей квартиры на полочке для обуви.

Белайка

Откуда приходят собаки?

Небольшое село, пропахшее просроченным нафталином и хронической плесенью, населенное доживающими век старушками до недавних пор хирело, разваливалось.

Но пришло время и урбанизация, забравшая из поселка человеческую поросль, истощила ее.

Смог городов выдавил людей за пределы кольцевых дорог, удавкой стягивающих горло мегаполисов.

Нашествие горожан на село произошло по-саранчиному внезапно. Раритетная деревянная изразцовая развалившаяся Русь, зараженная англоманией, обросла коттеджами Альбиона.

Новые селяне обнесли земельные участки глухими заборами, снабженными смотровыми амбразурами, понимая буквально английское «мой дом – моя крепость».

Каждый дом – отдельный мир. Счастливый под сенью собственного сада соседний вызывает противоречивые чувства. Никогда не знаешь, почему не любишь, почему раздражает. Не любишь, раздражаешься и все! И не знаешь соседей своих в лицо.

– Здравствуйте, соседи! – доброжелательно окликнула Светлана проходящую мимо пару недавно заселившихся рядом с ее родовой избушкой горожан.

Недоуменный взгляд «мы знакомы?» был ответом.

Кому-то, за пределами сознания, не нравилось торжество снобизма. Не по-людски это, решил неизвестный.

Странный гость однажды утром вошел в открытую калитку во двор деревянного домика Светланы. Молодая собака, лайка-полукровка, белым медвежонком опустилась на газон. Умные черные глаза с искрою доброты заворожили хозяйку.

– Откуда, красавица? Прости, красавец, – спросила и тут же поправилась женщина, визуально определившись с полом гостя. Тот, ласкаясь, окутал ее ноги собственным мехом и облизал ладонь, погладившую шкуру.

На крыльцо домика вышел мужчина, привлеченный монологом супруги, и рассмеялся:

– Тайный поклонник? Да, соперник хоть куда. Я тоже был молод и красив, сейчас не молод, но…

Пес, вдохновленный всеобщим вниманием, опрокинулся на спину и, извиваясь гуттаперчивым телом, оказался у ног мужчины. Тот нагнулся и потрепал короткую шерстку брюшка собаки.

– Ваф-ф! – восторженно откликнулся на ласку гость.

– Не собака, а чудо какое-то, – воскликнула Светлана.

– Угости, гостя чем-нибудь вкусным-то.

И уже через минуту ласковое дитя вылавливала белоснежной мордой кусочки мяса из миски с борщом.

– А друг-то не голодный, гурман. В мясе знает толк.

До вечера странный визитер потешал новых знакомых, выполняя любую команду, знакомую дрессированным сородичам. А в сумерках ушел, по – английски, не попрощавшись, лишь только супруги оставили его без внимания.

Он как-то сразу запал в сердце, тревожно сжимая его своим уходом. Следующая неделя дачного сезона прошла с налетом неопознанной грусти, стало чего-то не хватать в привычной жизни Светланы. Белый медвежонок умудрился прокрасться даже в один из ее снов.

Нагрузившись в городе покупками, женщина на автобусе возвращалась в деревню. Проходя вдоль строящихся коттеджей окраины она невольно вздрогнула, услышав знакомое: «Ваф-ф!»

Взглянула в сторону звука и увидела во дворе неогороженной новостройки катающуюся на спине белую лайку, веселящую очарованных хозяев коттеджа.

– Белайка! – как-то самопроизвольно вырвалось странное имя из уст Светланы.

В одно мгновение пес оказался рядом со Светланой и радостно урча, облизывал щеки присевшей от неожиданности женщины.

– Хорошая у вас собака. Умная, ласковая, красивая – услышала Светлана слова с явной ноткой зависти незнакомой соседки.

– А я думала – ваша, – изумленно произнесла Светлана.

– Да нет, она изредка заходит к нам, а потом исчезает.