Эллин склонилась к губам Прайса, едва касаясь его обнаженной груди корсажем платья. Их губы встретились, раскрылись и страстно слились. Тяжело дыша, Эллин прервала поцелуй и прильнула к плечу Прайса.

— Мне хочется ласкать тебя, как прошлой ночью, и ощущать твои обнаженные груди на своем теле. — Он застонал. — Тебе следует поскорее покончить с лечением, иначе я не ручаюсь за себя.

Эллин быстро отстранилась от Прайса, чтобы осмотреть рану на голове, а он поздравил себя с победой духа над плотью.

— Она хорошо заживает, — сказала Эллин. — Если ты будешь осторожным, мы можем снять повязку.

— Это очень устраивает меня. Я чувствую себя как египетская мумия, — сказал он, и Эллин рассмеялась. — Не смейся. Я видел однажды мумию, и она выглядела именно так. Ну почти так.

— Где ты видел мумию?

— На выставке в музее в Сент-Луисе перед войной. Она понравилась бы тебе.

— Вполне возможно, — согласилась Эллин. — Значит, ты много путешествовал?

— Только по делам. Я должен был постоянно ездить в Сент-Луис и Сент-Чарлз, а посещать другие города не было необходимости. У меня имелось все нужное дома, так зачем мотаться куда-то попусту?

— Это верно. А потом, когда ты завербовался, тебе, наверное, пришлось повидать много всякой всячины.

— Никто не горел желанием идти на войну. Мы знали, что там будет не до веселья. И я не ожидал, что она продлится так долго. Думаю, никто не ожидал.

— Ты прав. Мой отец говорил, что война продлится месяц, ну два, не более… — Голос ее затих, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина.

Но вот звук шагов вернул их обоих к действительности.

— Дарнелл, я очень рада видеть тебя, — проговорила Эллин, когда пожилая женщина вошла в комнату с одеялами в руках.

— Фрэнклин сказал мне, что соорудил пару кроватей наверху, и я пришла, чтобы остаться с вами.

— Спасибо, — поблагодарила Эллин.

— После сегодняшнего утра я поняла, что не могу оставить вас одну на ночь, — откровенно сказала она. — Вы — мистер Ричардсон? А я — Дарнелл, жена Фрэнклина.

— Рад познакомиться и благодарю за все, что вы сделали, чтобы помочь Эллин, — искренне сказал Прайс.

Дарнелл покраснела от удовольствия.

— Я всегда рада помочь ей.

— Пора подняться наверх, если ты готова, — промолвила Эллин.

— Да, мэм. Я очень устала сегодня, — согласилась Дарнелл, беря лампу и поднимаясь по шаткой лестнице.

— Я сейчас тоже поднимусь.

— Хорошо.

Когда она скрылась на верхней площадке, Эллин повернулась к Прайсу.

— Я оставлю лампу зажженной?

— Не стоит, но поставь ее рядом с моей постелью.

— Хорошо. — Она встала на колени, чтобы поставить лампу на пол, и уже начала подниматься, когда он взял ее за руку. — Прайс, — прошептала она, беспокойно поглядывая на лестницу.

— Всего одну минуту.

— Чего ты хочешь?

— Дай мне ладонь, — сказал он, и она разжала пальцы. Он нежно поцеловал ладонь, затем закрыл ее. — Это на память обо мне.

. Дыхание ее участилось, и сердце начало бешено колотиться, когда она заглянула в глубину его темных глаз.

— Спокойной ночи, Эллин.

— Спокойной ночи, Прайс, — сказала она и поспешила к лестнице.

— Приятных снов. Увидимся утром.

— Спокойной ночи, — пожелала она, поспешно взбегая наверх.

Прайс усмехнулся и задул лампу. Предстоящая ночь казалась ему вечностью.