Запретная страсть - Смит Бобби - Страница 2

Впоследствии Прайс так и не смог восстановить в памяти, что произошло. По прошествии многих дней и месяцев он помнил только потрясение от того, что внезапно оказался в темной ледяной воде. Погрузившись в глубину, он инстинктивно заработал руками и ногами. Отхаркавшись от противной речной воды, он огляделся. Представшее в двухстах футах перед ним зрелище привело его в ужас. Паровые котлы «Султанши», не выдержав давления, взорвались, и корабль был охвачен пламенем. Рулевая рубка и дымовые трубы рухнули. Часть верхней палубы также подверглась разрушению.

Адское пламя пылало над Миссисипи, и Прайс отвернулся от палящего жара, ища глазами своего раненого друга. Рядом с собой он заметил выломанную часть деревянной перегородки и подплыл к ней. Крепко ухватившись за этот спасительный плотик, ошеломленный Прайс несколько минут никак не мог прийти в себя, пока в его затуманенное сознание не проникли звуки с тонущего корабля. Над водой разносились пронзительные крики и проклятия людей, которые все еще находились на борту. Усилием воли Прайс заставил себя действовать и попытался подплыть к кораблю, но течение препятствовало ему, и в конце концов он отказался от борьбы с ним. Он слышал предсмертные крики гибнущих солдат, и его охватило отчаяние. Купа нигде не было видно, хотя на палубе они лежали рядом. Неужто случилось так, что его отбросило в воду, а друг остался на корабле?

Как только прошло временное замешательство, Прайс попробовал оценить сложившуюся ситуацию. Вода вблизи «Султанши» кишела барахтающимися телами, и люди, борясь за жизнь, топили друг друга. Сотни солдат, еще остававшихся на борту, спасаясь от огня, в панике прыгали за борт, и многие из них тонули. Некоторым же счастливчикам удавалось всплыть среди тел барахтающихся товарищей. Те, кто застрял на корабле под обломками рухнувших после взрыва палубных надстроек, получили смертельные ожоги, когда огонь добрался до них. Отчаянно цепляясь онемевшими руками за плотик, Прайс наконец подтянулся и лег на него грудью. Воды Миссисипи уносили его все дальше и дальше от пылающей «Султанши» и от того места, где река стала братской могилой для солдат. Некоторое время он лежал неподвижно, слепо глядя на зарево среди непроглядной тьмы. Что же произошло с Купом? Эта мысль преследовала его, как и зловонный запах горящей человеческой плоти. Прайс испытывал невыносимую муку от того, что Куп мог тоже оказаться в ловушке в этом плавучем крематории. Затем мысли начали путаться от ощущения невероятного холода, и его охватила неудержимая дрожь. Надолго ли у него хватит сил цепляться за плотик, держа голову над водой?

Каково же было его изумление, когда он вдруг натолкнулся на куст. Прайс инстинктивно ухватился заледеневшими руками за ветку. На него нахлынул смертельный ужас, как только он почувствовал, что руки начинают слабеть, и Прайс сделал отчаянный рывок, чтобы зацепиться предплечьем за ветвь. Дьявольское течение тянуло его, стараясь оторвать от спасительного пристанища. Плотик завертело, понесло вниз по течению, и вскоре он исчез из виду.

Пылающую «Султаншу», точнее, то, что осталось от нее, снесло за поворот реки, и Прайса поглотила ночная тьма. Ощущение пустоты и одиночества подхлестнуло его к действию. Он сообразил, что поскольку цепляется за свисающую ветку куста, стало быть, берег находится всего в нескольких футах. Прайс стал медленно продвигаться вперед, перехватывая ветку то одной, то другой рукой, пока не добрался до более толстой ветви. Обняв ее, он с удивлением обнаружил, что это не куст, а дерево, точнее, вершина его кроны. Река сыграла с ним злую шутку, заставив поверить, что он близок к спасению, тогда как на самом деле он находился, вероятно, в миле от невидимого берега. В этот период Миссисипи разливалась более чем на пять миль. Она затопляла сельские угодья по обоим берегам, и тогда даже высокие деревья выглядели как кусты. Понимая, что ему нечего надеяться на помощь, Прайс теснее прижался к ветви, обхватив ее обеими руками. Он ни на секунду не забывал, что стоит лишь на мгновение расслабиться, как окажешься во власти этой черной безжалостной воды. Его тело онемело, но, несмотря на боль, он благодарил Бога, что тот ниспослал ему спасение. Неожиданно им овладела невероятная усталость, и он погрузился в благодатное небытие.