Семь столпов мудрости - Лоуренс Томас Эдвард - Страница 163

Я объяснил им, что раздоры среди высшего командования были всего лишь бурей в стакане воды, и это их развеселило. Их мысли были обращены к Дамаску, а не к Мекке, и они не признавали ничего, кроме своей армии. Они были напуганы слухом о том, что Фейсал якобы дезертировал, поскольку он не показывался им уже несколько дней. Я пообещал немедленно представить им Фейсала. Когда он вместе с Зейдом проехал перед строем на своем автомобиле, по приказанию Болса специально для шерифа окрашенном в зеленый цвет, глаза Фейсала убедили солдат в том, что они заблуждались.

Моим четвертым делом было отправление войск в назначенный день в Азрак. Для этого пришлось восстановить уверенность солдат в верности офицеров. Нури Саид, как и каждый солдат, был преисполнен готовности использовать открывавшиеся перед ним возможности. Солдаты с готовностью соглашались отправиться в такую даль, как Азрак, в ожидании извинения Хусейна. Если бы этого удовлетворения не было получено, они могли бы вернуться или же отказаться от своих обязательств, если же результат будет положительным, в чем я заверял Нури Саида, незаслуженные упреки в адрес Северной армии покроют щеки старика краской стыда. Мы объяснили рядовому составу, что решение таких крупных проблем, как продовольствие и жалованье, полностью зависело от сохранения организации. Солдаты уступили, и отдельные колонны пехоты на верблюдах, пулеметчиков, египетских саперов, артиллеристов Пизани выступили в поход по определенным для них маршрутам в соответствии с обычной практикой Стирлинга и Янга, всего на два дня позднее установленного срока.

Последней моей обязанностью было восстановление верховенства Фейсала. Без него попытки добиться сколько-нибудь серьезных результатов между Дераа и Дамаском были бы тщетными. Мы могли бы начать наступление на Дераа, чего, собственно, и ожидал от нас Алленби, однако захват Дамаска – чего ожидал от арабов я и что было причиной моего присоединения к ним на поле войны, перенесенных мною тысячи страданий и растраты моих умственных и физических сил – зависел от присутствия с нами на передовой линии фронта Фейсала, не обремененного чисто военными обязанностями, но готового принять те политические ценности, которые будут завоеваны для него ценою нашей плоти и крови. В конечном счете Фейсал согласился стать под мою команду.

Что же касается извинений из Мекки, то Алленби с Уилсоном делали все, что могли, перегружая телеграфные и телефонные линии. Если бы их усилия ни к чему не привели, мои действия должны были бы состоять в обещании Фейсалу прямой поддержки британского правительства и в обеспечении ему вступления в Дамаск в качестве суверенного правителя. Это было возможно, но я хотел избежать такого развития событий, считая, что это произойдет только в случае крайней необходимости. До сих пор восставшие арабы делали историю своей страны чисто, и я не хотел, чтобы наша авантюра перешла в жалкое состояние раскола накануне общей победы и последующего мира.

Король Хусейн вел себя как ни в чем не бывало, многословно возражая, манипулируя бесконечными околичностями, выказывая непонимание серьезного влияния своего вмешательства в дела Северной армии. Мы посылали ему простые объяснения, на которые получали оскорбительные и весьма туманные по содержанию ответы. Его телеграммы шли через Египет, а радиограммы принимали наши операторы в Акабе, откуда их на автомобилях пересылали мне для передачи Фейсалу. Арабские шифры были простыми, и я делал нежелательные куски этих депеш совершенно бессмысленными путем перестановки цифр шифра перед тем, как вручить их Фейсалу. Таким несложным приемом я избегал излишнего усложнения обстановки в его окружении.

Эта игра продолжалась несколько дней. Мекка никогда не дублировала депеши, о непонятности которых туда сообщалось, а вместо этого телеграфировала новый вариант, тон которого с каждым разом смягчался в сравнении с резкостью первого послания. Наконец пришло некое длинное послание, первая половина которого содержала невнятное извинение, а вторая была повторением оскорблений в новой форме. Я отрезал хвост этой телеграммы и, пометив начало словами «весьма срочно», отнес ее в палатку Фейсала, где он сидел, окруженный офицерами своего штаба в полном составе.

Его секретарь поработал над депешей и вручил расшифрованный текст Фейсалу. Мои намеки возбудили интерес присутствовавших, и, пока он читал депешу, все глаза были устремлены на него. Удивленный Фейсал недоуменно посмотрел на меня, потому что смиренные слова шифровки были совершенно несовместимы со склочным упрямством его отца. Потом он повернулся кругом, прочел вслух извинение Хусейна и, закончив чтение дрогнувшим голосом, проговорил:

– Телеграф спас нашу честь.

Разразился хор восторженных голосов, и, воспользовавшись этим, Фейсал прошептал мне на ухо:

– Я имею в виду честь почти каждого из нас.

Это было сказано так очаровательно, что я рассмеялся и скромно возразил:

– Не могу понять, что вы имеете в виду.

– Я пожелал служить во время этого последнего марша под вашим началом, почему вы считаете, что этого недостаточно? – вопросом ответил Фейсал.

– Потому что это не соответствовало бы вашей чести.

– Вы всегда предпочитаете своей чести мою, – пробормотал он и энергично, почти прыжком, поднялся на ноги со словами: – Теперь, господа, помолимся Аллаху и за работу.

Мы за три часа составили графики движения и выработали инструкции для наших преемников здесь, в Абу-эль?Лиссане, обозначив область их деятельности и обязанности. Я ушел к себе. Джойс только что возвратился к нам из Египта, и Фейсал пообещал поехать вместе с ним и с Маршаллом в Азрак, чтобы присоединиться ко мне не позднее двенадцатого числа. Весь лагерь гудел от восторга, когда я влез в машину Роллса и поехал на север, надеясь вовремя догнать отряды племени руалла под командованием Нури Шаалана перед наступлением на Дераа.

Книга 10

Строительство завершено

Главы со 107?й по 122?ю. Наши мобильные силы, в состав которых входили бронеавтомобили, приданные нам аэропланы, арабские регулярные войска, бедуинские формирования, сосредоточивались в Азраке с целью перерезать все три железные дороги, отходившие от Дераа. Южную линию мы перерезали близ Мафрака, северную – под Араром, западную – близ Мезериба. Мы обошли Дераа и, несмотря на авиационные налеты, соединились в пустыне.

На следующий день начал наступление Алленби, за несколько часов наголову разбивший турецкие армии.

Меня доставили аэропланом в Палестину, где я получил приказы, связанные со следующей фазой наступления на север.

Чтобы ускорить уход противника из Дераа, мы подошли к городу с тыла. К нам присоединился генерал Бэрроу, вместе с которым мы продолжали продвигаться к Кисве, где соединились с австралийским кавалерийским корпусом. Наши объединенные силы вошли в Дамаск, не встретив сопротивления. В городе произошло некоторое замешательство. Мы постарались успокоить горожан. Все трудности устранил прибывший Алленби, после чего он разрешил мне уехать.

Глава 107

Было неизъяснимым удовольствием оставить за спиной густую пелену туманов. Двигаясь дальше вместе, Уинтертон, Насир и я обменялись выражениями признательности друг другу. Лорд Уинтертон, опытный офицер из корпуса верблюжьей кавалерии Бакстона, был последним прибывшим к нам коллегой. На шерифа Насира, который командовал ударными частями арабской армии под Мединой, мы получили также и полевое инженерное обеспечение. Он заслуживал чести участвовать в походе на Дамаск как отличившийся в сражениях в Медине, Ведже, Акабе, Тафилехе и во многих других.

Старательный фордик упорно бороздил пыль далеко за нами, а наш великолепный автомобиль буквально проглатывал знакомые мили. Я когда-то гордился тем, что доехал от Азрака до Акабы за три дня, теперь же мы проделали этот путь за два дня и отлично спали по ночам в этом мрачном комфорте, на ходу, приятно расположившись в «роллс-ройсах» как великие военные деятели.