В погоне за блаженством - Смит Бобби - Страница 64

— Объясни мне, что ты слышал.

Он фыркнул ей прямо в лицо, усадил в кресло и отвернулся.

— Фрэнк и Уэс все мне рассказали. Все! — устало промолвил он, приглаживая растрепанные волосы дрожащей рукой.

— Что? Что именно?

— Я столько раз мысленно представлял это себе! Но я не знаю, что здесь правда, а что ложь. Они сказали, что прежде, чем убить тебя, они… использовали тебя… — Слова, которые он так боялся произнести, вырвались наконец наружу.

— Они — что?

— Они сказали, что сначала изнасиловали тебя, — повторил он, не поворачивая головы. — Они сказали, что ты даже не сопротивлялась, а наслаждалась…

Маршалл не успел договорить. Рени подошла к нему и повернула к себе его лицо. Он отводил глаза.

— Послушай меня, — твердо сказала она. — Ничего этого не было. Когда они ударили тебя, я вырвалась и побежала. Они не трогали меня, слышишь, не трогали. Уэс только разорвал на мне платье, и все.

Ему очень хотелось верить сказанному.

— Спроси отца. Он разговаривал с доктором. Я никогда не врала и не собираюсь врать тебе.

Он посмотрел на нее. В душе кипели страсти, которые он не в силах был выразить словами.

— Верь мне! — Рени обняла его и хотела поцеловать. — У меня никого не было, кроме тебя.

Когда он почувствовал ее нежные губы сначала на щеке, еще не остывшей от пощечины, а затем на своих губах, с силой обхватил ее руками. В этом безумном объятии было все: и надежда, и любовь, и прощение.

— Эти долгие месяцы в заточении… — отрывисто говорил он. — И теперь, когда я узнал о ребенке… Это было последней каплей… Прости.

— Тебе незачем извиняться. Это произошло с тобой, но не по твоей вине. Магвиры хотели причинить тебе боль, и, очевидно, им это удалось. — Она крепче прижала его и гладила, успокаивая. — Мы начинаем все сначала, запомни.

Он кивнул. Они соприкоснулись губами, и души их слились воедино.

— Где ты был все это время?

Они стояли рядом, руки их были переплетены.

— Не важно. — Он силился отбросить внезапно нахлынувшие воспоминания. — Самое главное — я вернулся.

— Зачем ты затыкаешь мне рот? Я могу представить, что с тобой было. Тем более если не хочешь говорить об этом. Но я ведь часть твоей жизни, и ты не можешь делиться со мной только хорошим и умалчивать о плохом. Я не позволю.

— Рени… Я не хотел обидеть тебя… Я просто…

— Ты думаешь, со временем то, что тебя мучает, исчезнет? Нет — до тех пор, пока ты не перестанешь прятаться от своих проблем. Ты уверил себя, что я не справлюсь с этим? Или ты боишься, что я увижу в тебе что-то неприглядное? Я люблю тебя. Я слишком много испытала, молясь за тебя, беспокоясь о тебе, чтобы вот так просто отпустить тебя сейчас, когда ты нуждаешься во мне больше, чем когда-либо. — Она уже не сдерживала вырывающихся из груди рыданий.

Маршалл стоял в оцепенении. Он не мог шевельнуться, В ушах звенели ее слова. Он знал, что она права. Она угадала все его сокровенные мысли. Она для него — единственный близкий человек. Он сам сделал выбор, когда женился в ту дождливую ночь. Другого не дано. Но если он отвернется от нее сейчас, их совместная жизнь превратится в пытку, в бессмысленное существование, полное невысказанных мыслей и чувств. Ведь он сам просил ее делиться с ним всем, и радостями и печалями. И теперь он сам не сдержал данной обоими клятвы. Он как бы очнулся, подошел к ней ближе, легко подхватил на руки и сел, прижимая ее к груди.

— Ты права, ты права, — шептал он, осыпая ее поцелуями.

Рени лежала у него на руках, вымотанная только что произнесенной тирадой. Слезы текли прямо ему на грудь.

— Я не смогу вынести разлуки с тобой. Я должна знать, где ты, что с тобой… Почему ты не разрешаешь помочь тебе?

— Я знаю… знаю.

Они еще долго сидели обнявшись. Наконец Маршалл прервал молчание и рассказал ей все. Гораздо больше, чем отцу, Джиму или Олли. Единственный раз Рени прервала его, когда узнала, что Джулиана имела к случившемуся непосредственное отношение.

— Если бы я знала… — вскочила она. — И еще осмелилась приехать к нам! — Рени кипела от гнева, придумывая, что сделать с Джулианой Чэндлер.

— Не расстраивайся из-за нее. Я уже повидался с ней, прежде чем Олли нашел меня.

— И что ты сделал? — спросила Рени с тревогой.

— Хотел задушить, — сказал Маршалл безразлично. — Я рад, что не довел дело до конца. Больше мы о ней не услышим.

— Слава Богу!

— Не знаю, что остановило меня тогда. Я ведь считал, что ты умерла. Не было никакой надежды…

Рени крепче прижалась к нему.

— Пожалуйста, забудь об этом.

— Конечно. Но я столько времени жил с этим. Меня согревала одна-единственная мысль: я сведу счеты с Джулианой. За это я даже благодарен ей.

— Расскажи мне о Джонсонах.

— У них чудесная ферма к юго-западу от города. Они недавно переехали туда из Кентукки.

— Как они нашли тебя? Ведь ты был совсем один, и никто не знал, где ты находишься.

— Меня нашел шериф Тэнер. Он-то и привез меня к ним на ферму.

— Ты долго жил с ними?

— Около трех недель. Первую неделю я вообще ничего не помнил. Их дочь, Кэролин, ухаживала за мной. Очень милая девушка.

— Сколько ей лет? — ревниво спросила Рени, скрывая улыбку.

— Уже взрослая, — пошутил Маршалл и поцеловал ее в губы. — Тебе не стоит волноваться по этому поводу. Мне нужна только одна женщина. Даже когда я узнал, что ты погибла, мне никто другой не был нужен.

— Пусть так будет всегда, — прошептала она. — Продолжай, я не хочу тебя отвлекать.

— Нет, ты определенно меня отвлекаешь.

Руки его скользнули под пеньюар и стали гладить ее тело.

— Ты говорил… — прервала она, убирая его руки.

— Первым делом они сняли наручники. Я этого не почувствовал — всю первую неделю был без сознания.

— Сильно болели руки? Спина? Твои шрамы…

— Безобразие, правда?

— Да, — без колебания согласилась Рени.

— Спине досталось больше всего. Заживала очень долго. Когда сняли наручники, руки сразу же пошли на поправку.

Маршалла не смутила откровенность жены.

— Я многим обязана Кэролин Джонсон.

— Они хорошие люди. Когда отец будет возвращаться на север, попрошу его послать им приличную сумму денег.

— Уверена, они оценят твою благодарность, хотя, если они такие хорошие, как ты говоришь, то не ожидают никаких вознаграждений.

Маршалл наклонился и нежно поцеловал жену в лоб.

— Как здесь красиво! Теперь понимаю, почему ты так скучала по дому.

— Я очень люблю Леман. Думаю, ты бы подружился с отцом.

— Если вы похожи, то он был тираном!

— Что ты! — засмеялась Рени. — Он был добрым, великодушным человеком.

— Кто здесь сейчас хозяйствует?

— Элан. Следить за плантациями нетрудно, так как Леман и Виндлэнд расположены недалеко друг от друга.

— Наверное, он живет где-то рядом. Очень быстро приехал, получив приглашение на ужин. Да и Элиз обещала навещать нас при первой необходимости.

— Тебе обязательно надо увидеть его дом. Он великолепный.

— Трудно представить себе что-то еще более красивое, чем Леман.

— Рада, что тебе здесь понравилось. Ты останешься, когда родится ребенок? — Рени спросила робко, боясь услышать «нет». Возможно, он хочет побыстрее вернуться в Сидархилл и заняться работой.

— Милая, ты не возражаешь, если я останусь здесь навсегда?

Именно с этого дня он жаждал начать новую жизнь, не оглядываясь на прошлое.

— Маршалл, как замечательно! — Рени сильно прижалась к нему. — Отец мечтал, чтобы в этом доме было много-много детей. Я думаю, мы сможем осуществить мечту моих родителей.

— Непременно, — согласился он. Действительно ли она имела в виду то, что сказала?

— Отец построил его для мамы, но она умерла вскоре после моего рождения. Он никогда больше не женился.

— Должно быть, он сильно любил ее.

— Да. Как-нибудь покажу тебе ее портрет. Он в старом кабинете отца, над его спальней. Она была очень красивая.