Леди-обманщица - Смит Бобби - Страница 42

Глава 15

Коди поймала себя на том, что заметно нервничала. До Эль-Трэджара оставалось всего несколько миль, и, казалось бы, все опасности остались уже позади, но она все не могла успокоиться. Ее не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Несколько раз она оглядывалась назад и даже останавливалась, но никого не могла обнаружить. И тогда Коди поскакала быстрее. Она понимала, что при нападении бандитов ей никто здесь не поможет. Если уж среди толпы ни один, за исключением Мейджорса, не стал на ее защиту, когда Салли пытался обидеть ее, то на кого же надеяться сейчас?

Мили уплывали назад одна за другой. Вот впереди показались очертания Эль-Трэджара. Еще один крутой поворот дороги и… Он возник перед нею совершенно внезапно. Он стоял возле большого округлого камня, покрытого мхом и травой, и смотрел на нее так, словно стоял тут и ждал ее уже много дней.

Изумленная Коди резко натянула поводья, и лошадь испуганно остановилась. Слезы брызнули из глаз девушки. Она соскочила с лошади и бросилась ему навстречу.

— Гордый Призрак, ты жив! Я так рада! Слава Богу!

Гордый Призрак молча обнял ее, затем немного отстранил и посмотрел ей в лицо. Лицо Коди, как всегда, ничего не выражало.

— Где Мейджорс? — спросил Гордый Призрак.

— Остался в лагере, — ответила Коди. — Я тебе позже все расскажу. А как ты? Тебе удалось выкарабкаться? А я боялась, что ты умрешь.

— Со мной все в порядке, — произнес он с таким выражением лица, которое говорило о его нежелании продолжать разговор на эту тему.

— Я очень рада за тебя, — еще раз обняла она его.

— Я тоже рад, — сдержанно произнес он. — Но почему ты не привезла с собой Мейджорса?

— Не удалось, — развела она руками. — Их там очень много. Я играла роль сестры Мэри столько, сколько могла. Потом пришлось бежать.

— Но мы в состоянии вернуться туда вместе, — предложил Гордый Призрак.

— Нет, — энергично тряхнула она головой. — Ничего не выйдет. Лагерь хорошо охраняется. У меня есть другая идея. Поедем в наш фургон, где он?

— Я оставил его в городе, — махнул Гордый Призрак рукой в сторону Эль-Трэджара.

— Ну так поехали туда, — предложила она, вскакивая в седло. — По дороге я тебе все расскажу.

Он тоже сел на лошадь, и они отправились в Эль-Трэджар. Добравшись до своего фургона, Коди первым делом сбросила с себя мужскую одежду и снова натянула неудобное платье проповедницы. Ее появление не осталось незамеченным для горожан, и многие сочли необходимым побывать возле фургона и засвидетельствовать свое почтение сестре Мэри. При этом они искренне недоумевали по поводу того, что ей удалось живой и здоровой вырваться из кровожадной банды Дьявола.

Наконец, пребывание в Эль-Трэджаре закончилось, фургон проповедницы выкатился из города и свернул в сторону границы. Здесь Коди с удовольствием стянула с себя строгое платье с высоким воротником и длинными рукавами и надела простую и свободную одежду. Ей хотелось хотя бы недолго побыть самой собой. Через день-другой она начнет готовиться к новому перевоплощению. А сейчас она просто радовалась свободе.

Для Джонатана Харриса дни тянулись мучительно медленно, и один походил на другой. Банкир то и дело приходил в ярость. Он просто ненавидел все это фальшивое внимание и сюсюканье, которым его окружили.

Утром его, как обычно, навестил врач, который с радостной улыбкой отметил, что дела у Джонатана идут на поправку.

— Какая, к черту, поправка, если я никогда не смогу больше ходить? — взорвался Джонатан.

Доктор не стал долго разговаривать, он собрал свой чемоданчик и стремительно ушел. Джонатан остался один в своем ненавистном кресле на колесиках. Он подкатил его к окну в гостиной и стал смотреть на улицу, где вот-вот должна была появиться Элизабет. Жена ушла в магазин за покупками и отсутствовала уже около часа. Ему очень не нравилось оставаться одному. Он хотел и требовал, чтобы Элизабет постоянно находилась рядом с ним. Теперь с каждой минутой ожидания он злился все больше и больше. Когда, наконец, Элизабет появилась в поле его зрения, в нем клокотала ярость.

— Привет, дорогой, — тепло произнесла она, входя в дверь.

— Где это тебя черти носили? — свирепо посмотрел он на жену.

Элизабет сделала вид, что не заметила его взгляда и тона.

— Я же тебе сказала, дорогой, что я пошла в магазин.

— В магазин ты ходила почти целый час? Что ты так долго там могла делать?

— Я купила все необходимое и немного поболтала с мистером Уэйманом. Он передает тебе привет и желает скорого выздоровления.

— Знаю я, как он желает…

С этими словами Джонатан схватил Элизабет за руку и резко дернул.

— Когда я требую от тебя, чтобы ты поторопилась, ты обязана торопиться. Поняла?

— Но я торопилась, дорогой Джонатан. Ты должен понять, что иногда мне необходимо перекинуться с кем-нибудь несколькими словами. Я и без того достаточно много сижу взаперти в этом доме.

Она пыталась высвободить руку, но он держал ее железной хваткой.

— Но я же ни с кем не перекидываюсь словами. Я теперь буду вечно прикован к этому дому.

— Почему же вечно, дорогой? Доктор сказал, что ты уже можешь приступить к работе в банке.

При этих словах Элизабет у Джонатана округлились глаза, и он еще крепче стиснул ее руку.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся в банк? Тебе доставит удовольствие, если люди будут приходить и глазеть на мое уродство? И я должен буду выслушивать их сочувствия по поводу того, что я стал получеловеком. Думай, что говоришь! Я не собираюсь стать всеобщим посмешищем! Я не намерен демонстрировать свое уродство и собирать зрителей!

— Джонатан, отпусти мою руку, мне больно!

— Ах, тебе больно? А мне, думаешь, приятно сидеть в этой чертовой коляске и чувствовать себя уродом? Запомни, впредь ты будешь делать то, что я потребую! Если я скажу тебе, что ты должна вернуться через десять минут, значит, через десять минут ты обязана быть дома. Поняла?

— Ты не можешь со мной так обходиться, Джонатан. Это безумие! Во что превратится моя жизнь?

— Твоя жизнь закончилась в тот день, когда меня ранили. Закончилась вместе с моей. Запомни это!.. А теперь приготовь мне что-нибудь поесть. Да пошевеливайся!

Прорычав последние слова, он оттолкнул Элизабет от себя, развернул кресло и стал вновь наблюдать за дорогой.

У женщины на глазах выступили слезы.

— Я не знаю, что с тобой произошло, Джонатан? Ты же не умер, ты остался жив. Значит, надо жить. Тебе необходимо выходить из дома и встречаться с людьми, с друзьями. Нельзя прятаться в доме.

— Прятаться? Я не прячусь. Я просто похоронил себя здесь.

— Но доктор сказал, что ты можешь вести почти нормальный образ жизни.

— Почти нормальный! Ха-ха-ха! Я предпочитаю вести или нормальный образ жизни, или никакой. Охотнее всего я оказался бы сейчас на глубине двух метров под землей…

— Джонатан, я не собираюсь хоронить себя вместе с тобой.

Он резко повернулся к ней, его лицо пылало гневом и угрозой.

— Не выводи меня из себя, женщина!

— Джонатан, ты стал совсем другим человеком.

— Ты чертовски права. Я намерен прожить в этом кресле, не выходя из дома, до своего последнего дня.

— Но ведь многое в твоей жизни может стать, как прежде.

— Как прежде? О чем ты говоришь? Разве я могу ходить, как прежде? Могу быть мужчиной, как прежде? Неужели ты не понимаешь, что прежнего мне уже никогда не вернуть? Никогда! И все из-за этого мерзавца Люка Мейджорса. Я живу только ради того дня, когда увижу его вздернутым на виселицу.

В голосе Харриса было столько яда, что Элизабет не выдержала и выбежала из комнаты. Совсем недавно она надеялась, что Джонатан вернется к работе, к своему прежнему образу жизни. Но, судя по его настроению, этого никогда не произойдет. Что же ей теперь делать?

К вечеру Джонатан накачал себя виски и уснул. Такое случалось с ним уже не в первый раз, и Элизабет знала, что он проспит до утра. Почему бы ей не навестить свою старую подругу Сару Грегори, которую она не видела уже несколько дней?