Огонь в твоем сердце - Смит Барбара Доусон - Страница 14

Вивьен Тори была лгунья и мошенница, которая в корыстных целях подружилась с пожилой леди и манипулировала ею, как хотела, чтобы в конце концов украсть все ее состояние.

Сто гиней в месяц, право слово! Настоящая компаньонка не зарабатывает столько и за год.

Но сейчас он не мог совместить образы жадной обманщицы и честной девушки, стоявшей в нескольких шагах от него, погруженной в изучение его книг.

Майкл бросил взгляд на полку с книгами и подумал, что вся библиотека досталась ему просто так. В детские годы это место служило ему убежищем, он помнил времена, когда забирался на стул в дождливый день или прятался на балконе от набожных проповедей матери или пьяной меланхолии отца.

Здесь он узнавал о варварском вторжении в древний Рим, о вулканах и прочих геологических образованиях.

Здесь же в юношеские годы он обнаружил высоко на полке альбом с откровенными рисунками, спрятанный далеко за другими книгами. Он сунул запретную книгу под рубаху и отправился с ней на чердак в затянутую паутиной старую священную каморку, о которой его младшие братья еще не подозревали. Он провел там несколько славных часов, при свете свечи изучая картинки с обнаженными мужчинами и женщинами в ошеломляющих позах. Это было мальчишечье эротическое занятие — до тех пор, пока бабушка не поймала его.

Майкл усмехнулся. Вдова, казалось, всегда знала, когда и где он что-нибудь прятал. Это была одна из причин, почему он уехал в Лондон после похорон и не возвращался до сих пор. Ей совсем ни к чему знать, что на самом деле произошло той злополучной ночью, когда погибла его жена. Что было, то было.

Майкл вновь обратил внимание на Вивьен Торн. Она наклонилась и разглядывала книги уже на нижней полке. Она достала книгу и стала листать страницы с благоговейным вниманием. Если бы сейчас она хоть чуть-чуть повернулась к нему, он смог бы заглянуть прямо в ее декольте. Это был лишь юношеский порыв, но он все же подвинулся ближе.

Она поднялась прежде, чем он смог лишь украдкой взглянуть на искушающую грудь. К его разочарованию, она захлопнула книгу и прикрыла ею грудь.

— Я полагаю, — начала она, поднимая на него взгляд, — будет слишком, если я попрошу взять книгу и для себя.

— Если это займет твое время и ты не будешь крутиться около бабушки, тогда бери.

Она проницательно посмотрела на него:

— А пять книг займут меня еще больше.

— Две, — несколько раздраженно сказал Майкл.

— Четыре.

— Три, и на этом ограничимся.

— О, большое спасибо, маркиз. Возможно, вы и на самом деле джентльмен. — Дерзко улыбнувшись, она вихрем повернулась обратно к полкам и продолжила выбирать.

Черт побери. Эта соблазнительница, эта нахалка просто манипулирует им! Разумеется, он никогда больше не увидит этих книг. Знание — сила. Настало время, когда можно было узнать о ней все, чтобы доказать, что она мошенница.

Он достал с полки том в кожаном переплете.

— Вот роман, который просила бабушка, — сказал он передавая его цыганке в руки и наблюдая, как она складывает книгу вместе с другими, аккуратно прижатыми к груди. — Как получилось, что ты умеешь читать? Цыгане же необразованны.

— Да, в школе не учатся. — Она хитро на него посмотрела. — Однако всегда есть необходимость подделывать письма и другие документы.

Остроумная, чертовка.

— Значит, ты какое-то время посещала школу?

— Вовсе нет. Школа предназначена для олухов, которые сами не могут ничему научиться.

— Должно быть, тебя кто-то учил?

— Мой отец — цыган — немного умел читать, достаточно, чтобы общаться с аристократами. — Она отвела взгляд, но Майкл успел заметить отблеск ностальгии в ее глазах. — В детстве он развлекал меня, показывая буквы на дорожных знаках. Была такая игра, смогу ли я сама составить слово. Еще он показывал мне газеты и буклеты. Позже, рядом с кучей мусора, я нашла книгу и остальное выучила сама.

Ее детство было абсолютно противоположно его воспитанию под суровым надзором мисс Олторп, которая учила его и братьев всему, начиная от латинского и греческого и заканчивая алгеброй и геометрией.

— Ты преувеличиваешь, — спокойно Сказал он, — никто не может просто открыть книгу и начать читать без достаточных знаний.

— Возможно, не вы, а те, у кого хватит на это ума.

Несмотря на свое негодование, Майкл рассмеялся над колкостью и смелостью ее оскорбления.

— А как насчет вычисления? У тебя, должно быть, талант считать деньги.

— У меня никогда не было больше нескольких монет.

— Но ты уже выудила десять гиней у моей бабушки.

Вивьен резко повернулась к нему лицом.

— Это деньги для моего отца, — вспыхнула она, — в прошлом году он попал в ловушку на землях герцога и сейчас хромает. Ему еще повезло, что он не умер из-за вас, богачей.

Пораженный такой вспышкой гнева, Майкл почувствовал недоумение. Ловушка — это ужасное приспособление с острыми железными зубцами. Ее легко можно спрятать в куче листьев, обычно такие ловушки используются бессердечными землевладельцами против браконьеров — зачастую цыган.

— Мне очень жаль. Я не одобряю такую жестокость. Но травма твоего отца не дает тебе права обкрадывать мою бабушку.

— Я ничего не краду. Леди Стокфорд предложила мне деньги за то, чтобы я жила с ней. Я согласилась только ради того, чтобы оградить мою семью от голода.

— Сто гиней в месяц… они будут есть зимой клубнику, а летом мороженое. И заживут в прекрасном доме.

— Мой отец предпочитает жить в повозке. И даже если у него будет огромный особняк вроде этого, он никогда не поставит ни забора, ни ворот, ни ловушек. Земля должна принадлежать всем.

— Не надо притворяться такой добродетельной. Тебе же хочется еще украшений, хорошей одежды, золотых браслетов.

— Ба! Вещи не приносят человеку счастья. — Она оглядела его с ног до головы. — Вас же они не сделали счастливым.

Ее слова сильно задели его. Как она смеет судить его? Он, черт побери, вполне доволен своей жизнью. Или был бы доволен, если бы избавился от нее.

Кипя от негодования, он шагнул к ней:

— А что же делает тебя счастливой, Вивьен Торн? Мешок драгоценностей, чтобы покрасоваться перед своими друзьями-цыганами?

Вивьен стояла на своем:

— Вам не понять.

— Все же скажи, — потребовал он, зная, что все равно не поверит.

— Ну, хорошо. — Глаза ее заблестели. — Я ценю… трель жаворонков на рассвете, детский смех, тепло костра холодной ночью. — Как щит прижимая книги в кожаном переплете, она взглянула на него, гордо подняв подбородок. — Да, и книги. Но чтобы ценить, мне не нужно ими обладать.

— Перестаньте, мисс Торн. Всем присуще чего-то жаждать. Если это все, то вам, цыганам, нужны деньги, чтобы дурачить самих себя.

— Не судите меня по своим чертовым аристократическим правилам. Я не такая, как вы.

Возмущенный, Майкл сократил расстояние между ними настолько, что мог разглядеть ее роскошные черны ресницы, обрамляющие выразительные глаза.

— Может быть, у тебя жадный любовник, который подослал тебя, чтобы ограбить добродушную пожилую леди?

— Нет!

Она прекрасно сымитировала ярость. Желание Майкла разоблачить ее ложь возросло до предела. И если кто-нибудь из женщин нуждался в усмирении, так это Вивьен Торн.

Протянув к ней руки, он коснулся ее горла и хрипловато пробормотал:

— А сейчас говори правду, Вивьен. Со сколькими мужиками ты переспала? Кто-то заставляет тебя красть?

Если бы он не находился так близко от нее и если бы его губы не были так соблазнительно опущены к ее губам, возможно, он заметил бы приближающийся удар. Кулак Вивьен мелькнул и ощутимо опустился на нижнюю челюсть Майкла.

Удар заставил Майкла отступить назад к полкам с книгами. Схватившись за балконную лестницу, чтобы удержаться, он смутился и сердито посмотрел на Вивьен. Она ударила его.

Вивьен Торн нанесла ему удар снизу, да так сильно, как профессиональный боксер в кулачном бою.

Майкл потер ноющую челюсть:

— Это еще за что, черт побери?