Одна безумная ночь - Смит Барбара Доусон - Страница 91

Приключение затягивалось и ничего хорошего не сулило. Брэнд понял это еще до того, как увидел свою холодную камеру, освещенную лишь тусклым светом, проникавшим сюда сквозь зарешеченное оконце из коридора.

Час за часом граф расхаживал по каменному полу и все никак не мог успокоиться, он очень тревожился за Шарлотту. Ведь она не остановится и одна продолжит поиски убийцы – в этом не могло быть сомнений.

Проклятие! Ее могут убить!

Сделав глубокий вдох, Брэнд заставил себя сесть на скамью. «Надо отвлечься, надо думать о чем-нибудь другом», – говорил он себе.

Он стал вспоминать ночь, проведенную с Шарлоттой. Это была чудесная ночь – к чему лукавить? Более того, лучшая ночь за всю его беспутную жизнь.

Неделю назад он бы не поверил, что самая искусная куртизанка может поблекнуть рядом с неопытной старой девой. Как не поверил бы, что способен... привязаться к Шарлотте. Привязаться всего лишь за одну ночь.

Особенно его трогало ее доверие. Ее вера в него.

Сегодня, желая выручить его, она подверглась риску быть арестованной как соучастница преступления. Не многие женщины пошли бы на это. Она не побоялась вынести печатный станок из конюшни и погрузить на повозку, чтобы как-то от него избавиться. И все ради того, чтобы спасти его, Брэнда.

А какую твердость она проявила, когда он рассказал ей о смерти Джорджа и его сына. Она заявила, что он ни в чем не виноват, не виноват в их смерти.

Господи, как же ему хотелось поверить ей. И конечно же, он отдал бы все свое состояние – только бы оказаться сейчас с ней в постели...

Из соседней камеры донесся приглушенный вопль. Какой-то пьянчуга звал тюремщика. Затем воцарилась тишина.

Обхватив колени руками, Брэнд уставился в темноту. Не нужно терзать себя мыслями о Шарлотте. Она ему не принадлежит. Их связь всего лишь эпизод. Она права, продолжение отношений чревато большим риском.

Потому что, сжимая ее в объятиях, он терял всякую способность мыслить здраво. С ней он не мог контролировать себя. Не мог не излить в нее свое семя.

И это повторялось. Снова и снова.

При мысли о том, что ему, возможно, придется отказаться от ребенка, Брэнд поморщился. С Эми все было по-другому. Грейс правду ему так и не рассказала. Он и сам не был ни в чем уверен до тех пор, пока пять лет назад не встретил девочку и не заглянул в глаза, напомнившие ему глаза его матери. Но тогда он уже ничего не мог изменить. Эми считала отцом Майкла, и он, Брэнд, понял, что не может, не имеет права перед ней открыться. Но если Шарлотта забеременеет...

Проклятие! Эта мысль наполнила его мучительным теплом.

Но Шарлотта должна выйти замуж, а он твердо решил, что никогда не женится. Нет, ему больше не следует ложиться с ней в постель.

И он больше не должен соблазнять се нежными поцелуями. Не должен...

Брэнд вскочил на ноги и снова принялся мерить шагами камеру. Должно быть, уже полночь, но он слишком растревожен, чтобы спать.

Сознание того, что ему приходится сидеть взаперти и он не может что-либо предпринять, приводило Брэнда в бешенство. Он должен немедленно выйти на свободу, чтобы отыскать убийцу. Он не мог полагаться на Джонса в таком ответственном деле. Сыщик с этим не справится. Но кто сумеет снять с него обвинение?

Шарлотта и Розочки.

Брэнд невольно похолодел. Он прекрасно знал Шарлотту и почти не сомневался: она ни перед чем не остановится. Возможно, сейчас, в этот самый момент, она подвергает свою жизнь опасности. Она наивно полагает, что знает его, Брэнда, знакомых. Но она даже не догадывается, как низко пали некоторые из них.

Брэнд в отчаянии сжимал и разжимал кулаки. При мысли о том, что Шарлотта могла спровоцировать убийцу, у него кровь в жилах стыла. Он бы на куски разорвал того, кто посмел бы к ней прикоснуться. Убил бы негодяя... если бы только мог вырваться из этой проклятой клетки.

Из коридора донеслись приглушенные голоса. Затем стукнула дверь, и послышались шаги. Кто-то приближался к его камере, – но кто?

В столь поздний час трудно было ожидать, что магистрат смилостивился и внял просьбе отпустить его под залог. Да, сейчас слишком поздно, чтобы кто-то позаботился о его освобождении.

Возможно, он никогда не выйдет отсюда. Если ложные обвинения не удастся опровергнуть, то присяжные заседатели поверят уликам.

Нужно попытаться уснуть. Лечь на скамью – и уснуть. А утром он, возможно, сумеет найти способ вырваться из этой проклятой темницы.

Шаги стихли, и в замке звякнул ключ. Затем дверь отворилась, и в камеру вошел Ганнибал Джонс с фонарем в руке. Сыщик пристально посмотрел на него и проворчал:

– Вы свободны, можете идти.

– Что?..

– Убийца пойман. Даже сознался в том, что оставил в вашем столе фальшивые банкноты. Магистрат подписал бумаги о вашем освобождении.

Брэнд в изумлении уставился на сыщика:

– Но кто это сделал? Назовите его имя?

– Не его, а ее. Некая мисс Маргарет Дарби.

Неужели эта скромная невзрачная девушка? Невероятно!

– Она не могла совершить хладнокровное убийство. Вернее – пять убийств.

– Шесть, – поправил Джонс. – Несколько часов назад она отравила Урию Лейна. Все эти мужчины над ней надругались. У меня есть ее полное признание, ею же подписанное. – Он похлопал себя по карману. – Ее отвезли в Ньюгейт.

Брэнд все еще отказывался верить услышанному.

– Но мисс Дарби не могла действовать в одиночку. У нее наверняка есть сообщник. Возможно, Вон, ее кузен.

Но сыщика, похоже, это не интересовало. Он с язвительной усмешкой спросил:

– Как себя чувствует граф, которого обвела вокруг пальца молоденькая девушка? Она едва не отправила вас на виселицу.

Брэнд нахмурился:

– Почему вы так со мной говорите? Я ведь преступления не совершал.

Джонс молчал. Было видно, что в душе его происходит какая-то внутренняя борьба. Наконец он тихо проговорил:

– Вы соблазнили мою сестру.

– Вы лжете, – заявил Брэнд;

– Клянусь Богом, это правда. Она мне сама сказала.

– Как ее зовут?

– Элис, – ответил Джонс после некоторого замешательства. – Но вы знали ее под именем... Джуэл.

Джуэл? Брэнд нахмурился. Кто же это такая?