Одна безумная ночь - Смит Барбара Доусон - Страница 6

– Боюсь, это я во всем виновата... – пробормотала леди Стокфорд, переглянувшись с подругами. – Видите ли, дело в том...

– Перестань, Люси, – перебил ее сидевший рядом пожилой джентльмен. Он с нежностью поцеловал руку старушки и добавил: – Я не потерплю, чтобы ты себя казнила.

– Я буду делать то, что считаю нужным, – возразила леди Стокфорд. – О, прошу прощения, я не представила тебя Шарлотте.

Но Шарлотта и так уже догадалась, кто сидел рядом с леди Стокфорд. Это был ее преданный друг и поклонник Натаниель Бэбкок. Сверкнув голубыми глазами, пожилой джентльмен встал и склонился в старомодном поклоне.

– Натаниель прав, Люси. Тебе не стоит себя винить, – сказала леди Фейвершем. – Уверяю, ты сделала именно то, что сделала бы на твоем месте каждая любящая бабка.

– Мы ехали в Лондон, чтобы предотвратить свадьбу Сэмюела, – пояснила леди Инид, повернувшись к внучке. – Но недалеко от города наш экипаж съехал с дороги и угодил в канаву. Нам повезло, что мы находились всего в нескольких милях отсюда.

– Сэмюел? – переспросила Шарлотта. – Вы имеете в виду мистера Фирта?

Фирт был незаконным внуком леди Стокфорд. Богатый коммерсант, Фирт, по всей видимости, недолюбливал своих родственников. Леди Стокфорд узнала о его существовании только год назад, и он категорически отверг все ее попытки ввести его в семейный круг.

– Да, мистера Фирта, – подтвердила леди Стокфорд. – Я ничего не знала о намерении Сэмюела жениться, до тех пор пока четыре дня назад не получила от него записку.

– Свадьба была назначена на следующий день, – проворчала леди Фейвершем. – Так что не оставалось ничего другого – пришлось немедленно отправиться в путь. К несчастью, мы опоздали, а потом, в нашем теперешнем состоянии, уже не могли ни на что повлиять, тем более предотвратить.

– Жаль, что меня с вами не было, – сказал Натаниель Бэбкок. – Вы, должно быть, велели вознице мчаться во весь опор.

– Но почему вы хотели помешать ему жениться? – спросила Шарлотта.

– Потому что им обязательно нужно во все вмешиваться, – пояснил Брэнд. – Фирт – взрослый человек. Он имеет право жениться на ком хочет.

– Но только не на девочке, которой пятнадцать лет от роду! – взорвалась леди Фейвершем. – Речь идет о леди Кассандре, дочери герцога Чилтерна. Негодяй отдал ее Фирту в качестве погашения карточного долга.

– Скромная девочка, выросшая в провинции, не пара светскому человеку, – добавила леди Инид.

– Вернее, человеку, озлобленному против света, – поправила подругу леди Стокфорд и тут же закашлялась. – Ох, этот отвратительный лондонский воздух... Мои легкие не в состоянии к нему привыкнуть.

Натаниель Бэбкок протянул ей стакан воды, и старушка, с благодарностью кивнув, сделала несколько глотков.

– Если новый бальзам доктора тебе не поможет, – сказал Натаниель, – поедешь прямо в Девоншир.

– Ты здесь не для того, чтобы меня учить, – с высокомерным видом заявила леди Стокфорд. – Завтра ты должен уезжать, если мне не изменяет память. А бедная Кассандра, – она снова повернулась к Шарлотте и Брэнду, – сбежала в поместье отца. Поскольку мы, Розочки, не в состоянии передвигаться, Натаниель согласился быть нашим эмиссаром. Он попробует добиться того, чтобы брак признали недействительным.

Шарлотта присела на край постели. В отличие от Брэнда она не считала, что старушки вмешиваются в чужие дела. Их забота о благополучии леди Кассандры казалась вполне оправданной... Хотя Розочки бывали порой несносны и навязывали родственникам свою волю, делали они это только из самых лучших побуждений.

– Вам чертовски повезло, что вы трое еще живы, – проговорил Брэнд. Заложив руки за спину, он прошелся по голубому с золотом ковру. – Надо иметь куриные мозги, чтобы отправиться в путь в такую непогоду.

– Помолчи, – сказала леди Фейвершем. – И не критикуй старших.

– Я буду делать то, что хочу, – заявил граф, гневно сверкнув глазами. – Я видел, во что превратился экипаж. Его смяло, как скорлупу.

– О Господи, – пошептала Шарлотта и взяла бабушку за руку. – Вам действительно очень повезло, что вы остались живы. – В другой ситуации она непременно восхитилась бы мужеством Розочек. Она и сама хотела бы быть в старости такой же энергичной, как они. Но сейчас Шарлотта особенно остро ощущала слабость и беспомощность бабушки. – Я останусь с тобой, пока ты окончательно не поправишься.

– Да, конечно, – радостно кивнула леди Инид, сжимая руку внучки. – Ты всегда была моей любимицей, только не говори этого своим братьям и сестрам. Ведь ты в первый раз мне улыбнулась в тот самый день, когда появилась на свет.

От нежности у Шарлотты защемило в груди, и она ласково улыбнулась старушке. Эту историю леди Инид неустанно повторяла на протяжении многих лет. Шарлотта подозревала, что скорее всего особое место в сердце бабушки ей досталось по праву первородства – как старшей. И теперь она тосковала по младшим братьям и сестрам и, конечно же, по родителям; они всегда ее любили, хотя и были несколько флегматичными и своих чувств открыто не проявляли. Ее отец, отставной морской офицер, был удостоен за отвагу в бою титула графа Милдона, а потом, лет десять назад, поселился в своем поместье – ничего другого он не желал. Но Шарлотта стремилась к иной жизни, ей было тоскливо в провинции. Взрослея, она чувствовала, что ей все больше надоедает роль старшего ребенка в семье. Родители видели в ней наставницу младших и посредницу в их частых ссорах. Оказавшись в Йоркшире, она впервые смогла пожить самостоятельно.

Кроме того, она получила возможность взглянуть на себя как бы со стороны, взглянуть с пристрастием. В результате Шарлотта с ужасом обнаружила, что долгое время пестовала в себе чувство обиды и горечи. Она решила, что непременно изменится к лучшему и исправит ошибки прошлого. И ей казалось, что для этого следует заняться благотворительностью.

Снова улыбнувшись бабушке, Шарлотта спросила:

– А где мама и папа? Ведь им, наверное, тоже сообщили...

Леди Инид кивнула:

– Да, сообщили. Но я решила, что им следует остаться в Девоншире. Ты же знаешь, они почти никуда не выезжают. К тому же я знала, что сиделку лучше тебя мне не сыскать.