Одна безумная ночь - Смит Барбара Доусон - Страница 49

– Негодяй! Значит, ты стоял здесь все это время?!

– Совершенно верно. Так что можешь добавить еще один минус в перечень моих недостатков.

Он обнял ее одной рукой за талию и легонько подтолкнул к двери. Окинув взглядом коридор, пробормотал:

– Никого, можно идти.

Прикосновение его горячей ладони вызвало у нее прилив желания. Интересно, что еще он слышал? Чуть отстранившись, она спросила:

– Куда мы идем?

Брэнд улыбнулся, блеснув в темноте зубами:

– Куда-нибудь. Но боюсь, мне придется довольствоваться малым.

Взяв Шарлотту за руку, Брэнд свернул за угол, затем направился к лестнице. Она послушно поднималась по ступеням, но все же сказала:

– Я тебя не понимаю... Надо вернуться, пока нас не хватились.

– Не порти обедни, Шер. Лучшего шанса, чем сейчас, нам никогда не представится.

– Шанса... для чего? – Сердце ее бешено колотилось. Стараясь унять сердцебиение, Шарлотта остановилась. – Брэнд Виллерз, неужели ты считаешь меня настолько глупой? Неужели полагаешь, что я позволю тебе снова заманить меня в одну из спален...

Он ухмыльнулся:

– Правильнее сказать иначе: я не такой осел, чтобы думать, что тебя легко соблазнить. Но мы действительно идем в спальню. В спальню к Бону.

Брэнд продолжил подъем по ступенькам, и Шарлотта последовала за ним.

– Но почему мы туда идем? Чтобы найти хоть какие-то ниточки?

– Возможно. Но если нас там поймают, нам придется поплатиться.

Немного помолчав, Шарлотта прошептала:

– Мы можем наткнуться на мисс Дарби.

Брэнд покачал головой:

– Я видел, как она скрылась в другом направлении. Ее комната находится не в этой части дома. – Снова взяв Шарлотту за руку, он повел ее по коридору, тускло освещенному редкими светильниками. – Комнаты Бонов расположены в глубине дома и выходят окнами в сад.

Откуда он все это знает?

– Ты всегда знаешь, где расположены женские спальни? – проговорила Шарлотта с нескрываемым отвращением в голосе.

Граф снова ухмыльнулся:

– Видишь ли, Шер, я мужчина, поэтому могу мыслить логически. И логика подсказывает мне, что бедную родственницу должны поселить в комнате с видом на шумную улицу.

– Ты мужчина и, следовательно, слишком высокомерен, чтобы принимать во внимание непредвиденные обстоятельства. Нас могут хватиться. Кто-нибудь из собравшихся.

– Но не сразу. В этом-то как раз и заключается вся прелесть недозволенного. Они решат, что мы уединились, чтобы немного поразвлечься.

Шарлотта залилась румянцем, но Брэнд в темноте этого не заметил.

– Я хочу довести до твоего сведения, что чувствую себя очень неловко. Я не представляла, что наше... расследование может зайти так далеко.

– Но ты ведь сказала мисс Дарби, что мы «поддерживаем отношения». Почему бы нам в таком случае не продолжить нашу связь?

– У нас нет никакой связи. – Но Боже, как заманчиво это звучало! – К тому же я сомневаюсь, что сумею изображать твою любовницу.

– А вот у меня нет подобных затруднений. Леди Шарлотта Куинтон – моя любовница. В этом утверждении есть изысканный налет ироничности.

– Нет здесь никакой изысканности. Здесь ничего нет – ни кольца, ни обмена клятвами, ни свадьбы, ни чести.

Его смех резанул ее острой бритвой.

– Но это всего-навсего наша уловка, дорогая. Ты ведь сама хотела в этом участвовать. А если тебе не нравится, то можешь отправляться домой.

Дорогая. От ласкового слова у Шарлотты подскочило сердце, хотя она прекрасно знала, что Брэнд просто хотел подразнить ее.

– Я никуда не уйду. Но Розочки обо всем узнают, если мы не будем вести себя более осторожно.

Брэнд вынул одну свечу из подсвечника на стене.

– Осторожность – мое второе имя.

– Развратник – вот твое второе имя. Розочки... Они заставят тебя на мне жениться.

В неверном свете свечи Шарлотта заметила, что Брэнд нахмурился. Пристально глядя на нее, он проговорил:

– Никто не может заставить меня что-либо сделать, Шер. И я не собираюсь жениться. Я ясно выражаюсь?

Шарлотта отвернулась и пробормотала:

– Полагаю, тебе не стоит так беспокоиться. Я не имею ни малейшего желания выходить за тебя замуж.

– Значит, мы обо всем договорились. – Брэнд взялся за дверную ручку и повернул ее. – Хотя, знаешь... Услышав то, что ты сказала мисс Дарби, я призадумался.

Шарлотта обмерла:

– А что я сказала?

– «Для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут».

Ее собственные слова, брошенные ей в лицо (да еще произнесенные столь насмешливым тоном), больно резанули по сердцу. Но Шарлотта не могла позволить Брэнду заметить, что она испытывает. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, она выхватила у него из рук свечу.

– Скажи спасибо, что мне удалось сыграть достаточно убедительно. Ты ведь знаешь, что это всего лишь уловка.

Проскользнув мимо Брэнда, Шарлотта вошла в темную спальню. В небольшом кругу света, отбрасываемого тонкой свечой, она увидела высокий комод, а так же стулья и столики, расставленные в разных углах комнаты. Стояла здесь и широкая кровать под балдахином. Впрочем, убранство спальни оказалось довольно скромным – во всяком случае, Шарлотта была удивлена. Повернувшись к своему спутнику, она прошептала:

– А что именно мы ищем?

– Улики, – ответил Брэнд, проходя мимо. – Что-нибудь такое... что указывало бы на причастность Бона к убийствам.

– Коллекцию окровавленных ножей?

Он бросил на нее уничтожающий взгляд и, взяв вторую свечу, зажег ее от первой.

– Подписанное признание тоже подойдет. Кроме того, нам может понадобиться образец его почерка. Возможно, обнаружим еще что-нибудь интересное.

Брэнд пересек комнату и пошарил на ночном столике. У Шарлотты засосало под ложечкой. «Что, если следующая жертва – Брэнд?» – подумала она неожиданно.

– Что же ты стоишь? Действуй, – бросил он через плечо. – Тебе, Шер, не привыкать. Вспомни, как рылась в моем столе.

Пропустив мимо ушей язвительное замечание Брэнда, Шарлотта направилась к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. Она принялась рыться в верхнем ящике и при этом украдкой поглядывала на своего сообщника. В сером сюртуке, облегавшем широкие плечи, и в черных брюках граф был неотразим. Ей вдруг нестерпимо захотелось подойти к нему и отвести с его лба темно-каштановую прядь. В эти мгновения Брэнд казался необыкновенно красивым. А быстрые и уверенные движения придавали его облику еще большее очарование...